До российского проката добрался самый кассовый фильм 2020 г. — «Истребитель демонов: Поезд «Бесконечный». Удивительно не то, что он анимационный, а то, что японский. Понятно, что на родине он абсолютный чемпион (за всю историю проката), но и в остальном мире этот фильм обогнал все голливудские проекты, всех «Чудо-женщин» и «Харли Квинн»; никакой коронавирус не помешал ему собрать сумасшедшие $477 млн (причем в некоторых странах он еще не вышел в прокат, так что, возможно, вскоре доберется и до полумиллиарда).

Казалось бы, абсолютно фанатская вещь: прямое продолжение аниме-сериала, основанного на популярной в Японии манге и выходившего на Netflix. Но общий тираж выпусков манги во всех видах (бумажных, цифровых и т.д.) составил несусветные 150 млн экземпляров, что на 24 млн больше, чем население всей Японии. Да и популярность сериала позволяет назвать его чем-то вроде культурного феномена.

Эксперимента ради я пошел в кино на «Истребителя», не читая мангу, не смотря сериал, не ознакомившись даже с подробнейшей статьей о них в англоязычной «Википедии». Конечно, добросовестность требовала сделать и то, и другое, не говоря уж о третьем. Но лень и усталость возразили, что сериал идет почти 12 часов, чтобы прочесть мангу, надо сначала выучить японский, а «Википедия» никуда не убежит.

Поэтому, перекрестившись, я зашел в зал, не зная содержания предыдущих 26 серий. И минут через тридцать стало ясно, что знать их было не обязательно: трудно представить человека, который не разберется в «Истребителе» как в самостоятельном произведении. Да, это всего лишь фрагмент огромной и странной фрески, но благодаря бесконечным флешбэкам легче легкого восстановить содержание остальных ее частей. И эта фреска нарисована все-таки не на другой планете — главные ее темы совершенно универсальны.

Причем в виде отдельного произведения, оторванного ото всех своих корней, «Истребитель» производит довольно-таки сильный эффект. Нет, в нем почти нет уникальной красоты, свойственной великим фильмам студии Ghibli (от «Могилы светлячков» и «Моего соседа Тоторо» до «Унесенных призраками», «Рыбки Поньо» и «Красной черепахи»). Он не так круто нарисован, как аниме-мелодрамы Макото Синкая («Пять сантиметров в секунду», «Твое имя», «Дитя погоды»). Эстетически «Истребитель» больше всего напоминает мультсериал «Сейлор Мун, Луна в матроске»: странные персонажи с глазищами, как плошки, могут по десять секунд вообще не двигаться в кадре (двигаются только их губы, а все остальное — застывшая, плоская и, на рафинированный европейский вкус, грубая картинка). Но это все равно очень круто; и, безусловно, это один из самых впечатляющих мультфильмов прошлого года.

Япония периода Тайсё (1912–1926). В поезд прыгают три странных паренька. Одного зовут Танджиро Камадо: когда-то он торговал углем в скромной деревушке, потом всю его семью убили демоны (в существование которых он раньше не верил), а ему на память остались шрам и чудом спасшаяся, но ставшая демоном маленькая сестра Нэцуко (он носит ее в котомке за плечами и мечтает найти средство, которое превратит ее обратно в человека). Второго зовут Зэницу Агацума, он рыжий и ужасно робкий — ему приходится постоянно бороться со своей трусливостью. Третий, самый яркий и безрассудный — Иноскэ Хашибира; его мать погубили демоны, после чего его воспитывали дикие кабаны. Он носит маску, закрывающую всю голову (она сделана из головы его покойной мачехи-кабанихи).

В поезде ребята хотят найти Кёджуро Ренгоку — опытного, очень талантливого охотника на демонов, парня с огненно-рыжими волосами. Находят — и тот немедленно предлагает Танджиро стать его учеником. Не успевает мальчик согласиться, как Кёджуро вступает в битву сразу с двумя демонами, проникшими в поезд, и лихо ликвидирует их. А потом весь поезд погружается в сон: оказывается, составом завладел куда более хитрый и страшный демон Энму, который умеет навевать людям сладчайшие сны. Он испытывает большое удовольствие от того, что потом превращает эти сны в кошмары, а людей жестоко убивает. Собственно, фильм делится на две части: в первой герои сражаются с повелителем снов Энму, а во второй, одолев его и сойдя на землю, бьются с Аказой, еще более сильным и злобным чертом.

История про Мальчика-который-выжил (но остался со шрамом, а потом поступил в учение к мастерам волшебных дел) с конца 1990-х известна и понятна людям всей Земли. Точно так же универсальна история про кошмарные сны, от которых никак не можешь очнуться (чтобы победить демона, все время усыпляющего его, Тандзиро раз за разом отрубает себе во сне голову: только умерев, можно пробудиться). И точно так же универсален для мировой культуры выбор, который во второй части предлагается сделать Кёджуро: остаться человеком и потерять все (в частности, жизнь) или перейти на сторону демонов и обрести все блага мира.

Но что делает «Истребителя» выдающимся — это образность, которую не отыщешь в западной анимации. Демон, не просто стоящий на крыше локомотива, но проникший в этот локомотив, сам ставший плотью поезда (героям приходится сражаться со всем составом, рубя его в щепки). Или финальный долгий бой между добром и злом, за которым наблюдаешь, затаив дыхание (он сделан круче, чем сотни поединков в голливудским кино — временами сражающиеся носятся с такой скоростью, что превращаются в тучу с мелькающими в ней сполохами). Ну и бешеный парень с головой кабанихи поверх собственной головы дорогого стоит: Джоан Роулинг до такого как-то не дошла, а японцы — запросто.

Со стороны феномен популярности аниме кажется чем-то почти болезненным. На показах японских мультфильмов можно встретить людей с волосами, раскрашенными во все цвета радуги, косплеящих персонажей любимых произведений. В японском для таких есть специальное грубоватое слово «отаку» — «помешанный фанат, ушедший в свой мир и живущий в нем». Если в Японии это применяют к фанатам чего бы то ни было, за пределами страны отаку чаще всего называют как раз поклонников манги и аниме, всех этих «Евангелионов» и «Кодов Гиас».

Но если и не брать в расчет людей отмороженных, манга и аниме — важнейшие, неотъемлемые, ключевые части современной японской культуры. И вот как это получилось.

Комиксы манга давно пользуются в Японии бешеной популярностью (в 1984 г., например, было издано около 1 млрд экземпляров, примерно по 10 штук на каждого жителя страны). Как пишет Елена Касатонова, автор работы «Японцы в реальном и виртуальном мирах», это не для подростков, как американские комиксы — это абсолютно для всех. И это существует во всех возможных видах и жанрах, от серьезного (пусть и графического) романа до изобретательной порнографии, от сказки до учебника по экономике, от инструкции к электроприбору до политической листовки.

Зародилось все еще в Средние века параллельно с появлением классической японской литературы — ее сразу пересказывали в картинках с подписями («Повесть о Гэндзи», средневековый японский роман романов, был вот так, с иллюстрациями, записан в XI в.). Это было совершенно естественно для синкретической японской культуры — переплетать высокие слова с элегантными картинками. Исследователи полагают, что в самих японских иероглифах кандзи (по сути, пиктограммах, то есть немножко рисунках) уже заложена тенденция воспринимать повествование в образах.

Аниме — это ожившая, двигающаяся на экране манга. Основы современного аниме заложил крупнейший мультипликатор Осаму Тэдзука — это благодаря ему у героев до сих пор такие неестественно большие глаза. Найдите в интернете старые мультфильмы Макса Флейшера о красотке Бетти Буп — это там Тэдзука подсмотрел идею. Другими источниками вдохновения стали глазастые диснеевские олененок Бэмби и мышонок Микки. Тэдзука разработал и систему выражений лиц.

С одной стороны, это берет начало в театре Но, где существовало около 200 канонических поз для передачи эмоционального состояния персонажей. А с другой, можно, наверное, сказать, что человек создал свою систему знаков (то есть в каком-то смысле иероглифов) для передачи эмоций!

Конечно, в аниме работали гениальные режиссеры Исао Такахата и Хаяо Миядзаки. Конечно, ему подвластны любые жанры (вспомним хоть «Босоногого Гэна» — мультипликационную трагедию о Хиросиме, в которой на глазах у шестилетнего героя под завалами дома медленно сгорают заживо отец, сестра и брат). Но все-таки главным образом аниме ассоциируется с фэнтези. И феномен популярности «Истребителя демонов» — чистейшей сказки — не объяснишь тем, что ее смотрели только дети и подростки, для которых сказки по идее и предназначены. Нет, ее смотрели все.

Исследовательница Японии Нэнси Сталкер в недавно вышедшей на русском работе «Япония: от самураев до манги» упоминает художника Такаси Мураками. Тот считает, что Япония так и не переварила поражение во Второй мировой войне. Тогда была растоптана национальная гордость: американцы нанесли нации, где смерть исторически предпочитали позору, удар под дых. Тогда случилась огромная трагедия (кроме бомбардировок Хиросимы и Нагасаки было еще великое множество «обычных» разрушительных бомбардировок). Страна так и осталась «инфантильной, бессильной, искаженной и аполитичной».

Может быть. Но зато японцы, как никто, умеют рисовать демонов, едущих на крыше локомотива, и разрабатывать хитроумные методы борьбы с ними.