Противостояние между Израилем и Палестиной — «мать всех конфликтов», — казалось бы, уже начало терять свою актуальность, уступив место сперва «арабской весне», а затем и порожденной ею нестабильности и всплеску террористической активности в арабском мире. Однако события последних дней показали, что у старейшего в регионе противостояния еще остается потенциал.

Силы не равны 

Если взглянуть на арабо-израильский конфликт в исторической ретроспективе, то не трудно заметить, что даже в условиях биполярного мира динамика противостояния между Израилем и Палестиной складывалась далеко не в пользу последней. Даже несмотря на видимое превосходство и благосклонность со стороны международного права, арабы проигрывали войну за войной, теряя территорию за территорией, и в конечном счете оказались в роли аутсайдера.

После распада социалистического блока арабо-израильский конфликт все чаще начали именовать «асимметричным», подчеркивая слишком неравные силы и возможности сторон. Москва более была не готова оказывать палестинцам прежнего содействия и взяла курс на нормализацию отношений с Израилем, предпочитая избегать прямого противостояния с кем-либо в регионе.

В свою очередь арабские страны видели прежде всего в Вашингтоне главного «мирового жандарма», на котором замыкался весь региональный миропорядок. Начавшаяся в 2011 г. «арабская весна» существенно усложнила ближневосточную геополитику, заставив арабские элиты думать прежде всего о собственной выживаемости и искать новые конфигурации регионального порядка. Бывшие враги уже не обязательно становились таковыми и, напротив, прежние союзнические отношения вполне могли обнулиться.

Миротворец Трамп

Важной вехой стал 2017 год, ознаменовавший приход Дональда Трампа на президентский пост в США. Всего за четыре года 45-й президент Соединенных Штатов смог достичь такого прогресса в урегулировании ближневосточного кризиса, которого не удалось достичь практически никому из его предшественников. Рецепт «успеха» в данном случае оказался простым. Американское руководство сделало то, что более всего напрашивалось последние десятилетия и чего избегали предшественники Трампа: признало сложившийся между Израилем и Палестиной статус-кво.

Решение администрации Трампа признать Иерусалим столицей Израиля, а Голанские высоты — частью Израиля, предложенная им «сделка века» на унизительных для палестинцев условиях не только не привели к формированию единого исламского (или хотя бы арабского) фронта против исторического врага, но и не помешали нормализации отношений между арабскими странами и Израилем. В долгосрочной перспективе Трампу удалось сдвинуть с мертвой точки процесс признания Израиля арабскими странами. За последний год президентства Трампа Белому дому удалось примирить с Израилем больше арабских стран, чем за все предыдущие годы конфликта. Следствием этого неизбежно станет ситуация, при которой — со временем — на Ближнем Востоке не иметь отношений с Израилем будет не поводом для гордости, а предметом порицания и осуждения.

Для Израиля шаг, сделанный Трампом, — очередное свидетельство того, что официальный Тель-Авив (или, как теперь принято говорить, Иерусалим) идет в нужном направлении. Израиль постепенно расширяет ареал своего обитания и в конце концов ставит мировое сообщество перед фактом признания очевидных вещей. Что Голанские высоты де-факто уже давно перестали быть сирийскими, что Иерусалим уже давно де-факто является столицей Израиля, что Израиль — единственное государство, которое существует на территории Палестины, а принцип «двух государств» уже давным-давно превратился в ооновскую утопию.

Конечно же, признанный Трампом статус-кво оказался не в пользу палестинцев, которые, с точки зрения прежней американской администрации, в принципе лишались надежд на обретение собственной государственности, тем более в границах, признанных ООН. За более чем 70 лет конфликта сложился чудовищный дисбаланс в пользу Израиля. А не имея сил и возможностей для его устранения, палестинцы и их союзники отвечали лишь взрывом экстремизма и фундаментализма.

Выгодный момент

Но ожидать от «асимметричного» конфликта решения, которое бы устраивало обе стороны, вероятно, и есть самый тупиковый путь. Мы ведь не ждем, скажем, уступок от Башара аль-Асада, который вышел победителем из противостояния с оппозицией и теперь с позиции силы навязывает условия послевоенного устройства Сирии на выгодных для себя условиях.

Вообще, для Ближнего Востока до сих пор наиболее действенной оказывается система международных отношений, основанная на фукидидовском «праве сильного». Самые действенные решения в регионе принимались тогда, когда были навязаны наиболее сильной стороной. В каком-то смысле само по себе появление Израиля также стало результатом навязывания ближневосточным элитам нового государственного образования.

В этом смысле и решение арабо-израильского конфликта возможно отнюдь не путем согласования позиций всех противоборствующих сторон. В этом все мировое сообщество упражнялось на протяжении последних 70 лет. Однако в результате не смогло даже помирить между собой самих палестинцев. Решение арабо-израильского конфликта, каким бы несправедливым оно ни казалось палестинцам, а также поклонникам ХАМАС и «Исламского джихада», может укладываться только в логику «права сильного» и навязывания сильной стороной своих условий слабой.  

Собственно говоря, нынешний виток конфликта в регионе — не более чем отчаянная попытка палестинских фундаменталистов воспользоваться выгодой текущего политического момента.

С одной стороны, они чувствуют изменения в настроениях правящих кругов в Вашингтоне, где, по-видимому, соскучились по бесконечным раундам арабо-израильских переговоров.

С другой, для палестинцев как нельзя кстати оказались проповедуемые Москвой идеи полувековой давности, которые до сих пор стоят на вооружении российской дипломатии. Принципы «мир в обмен на землю» и «двух государств», необходимость поиска «справедливого решения» и прочие «ооновские» мантры, которые Москва стала крайне навязчиво предлагать обеим сторонам конфликта после ухода Дональда Трампа, лишь придали уверенности палестинцам.

Де-факто и де-юре

Тем не менее нынешнее обострение на Ближнем Востоке не меняет в глобальной перспективе ровным счетом ничего.

Во-первых, у палестинцев нет ни ресурсов, ни средств для того, чтобы принудить Израиль к выполнению их условий.

Во-вторых, у палестинцев по-прежнему нет надежных союзников, которые могли бы переломить невыгодный для них статус-кво. Даже зазвучавшие в Белом доме «левые» голоса, отдающие свои симпатии палестинским фундаменталистам, не способны поколебать американо-израильский альянс. Иными словами, политика Вашингтона при Байдене может стать менее произраильской, однако от этого не станет более пропалестинской.

Наконец, в-третьих, израильский расчет на то, что сложившиеся де-факто реалии будут рано или поздно признаны мировым сообществом, выглядит беспроигрышным. Особенно учитывая, что такой подход вполне тянет на мейнстримный в современных международных отношениях, будь то Косово, Крым или даже Карабах.