Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Интервью

Время чтения: 3 мин
Обновлено:

Вадим Волков: «Мы можем взять на себя риски, которые крупные вузы брать не готовы»

Интервью с ректором Европейского университета в Санкт-Петербурге о Новой лиге университетов

На прошлой неделе Московская высшая школа социальных и экономических наук (Шанинка), Европейский университет в Санкт-Петербурге, Российская экономическая школа и Сколковский институт науки и технологий объявили о создании Новой лиги университетов. По замыслу учредителей, ассоциация должна стать «устойчивой платформой для образовательных инноваций, отработки новых экспериментальных форм обучения, соответствующих современным глобальным вызовам», говорится в пресс-релизе. 

Специально для VTimes ректор ЕУСПб Вадим Волков рассказывает о задачах ассоциации. 

— В чем главная идея создания Новой лиги университетов? Опирались ли вы на релевантный международный опыт?

— Идея вполне стандартная — получить эффект, новые возможности от объединения. Мы предполагаем, что сродство моделей управления и финансирования, а также статус «гринфилдов», т. е. сравнительно новых вузов, созданных по современным международным стандартам образования и науки, облегчит совместную работу. По своему видению стандартов и подходов мы схожи, но по специализации мы во многом разные, поэтому в перспективе сможем расширить набор курсов и программ, доступных учащимся. Мы, конечно, вспоминали «Лигу плюща», но изначально она была спортивным объединением университетов (поэтому и «лига») для проведения соревнований по честным правилам. Сейчас это уже забыто, но образ хороший. 

— Как бы вы описали коммерческую значимость Новой лиги университетов для ее участников?

— Это пока открытый вопрос, ответ на который не очевиден. Мы ставили не на коммерческий эффект, а на улучшение качества и привлекательности каждого вуза благодаря тому, что он входит в Лигу, которая дает дополнительные возможности. Если будет репутационный выигрыш, за ним последует и коммерческий.

— В какой степени появление Новой лиги университетов соответствует запросам рынка труда? В чем именно заключается ваше предложение?

— Мне хотелось бы думать, что Новая лига сможет в какой-то степени формировать запросы рынка труда или реагировать на самые новые. Долгое время идеалом работника был специалист в какой-либо узкой области, это программировало судьбу. Уровень образования у нас так и называется: «специалитет». Но прорывы в науке и в бизнесе происходят на стыке специальностей, на пересечении нескольких дисциплин. Человек, обладающий узкой специализацией, не понимает целого, а без этого невозможно поставить задачу или задать правильный вопрос.

Возможно, задача высшего образования — не только получение специальности, но и пересечение, объединение нескольких дисциплин. Оно, конечно, не механическое и должно происходить либо «внутри» человека, как раз в процессе особым образом построенного обучения, либо в тесных проектных коллаборациях, а для них нужны общие языки. В таких коллаборациях применение знания из одной области тут же дает некоторый поперечный импульс развитию другой области и обратно, за счет новых неочевидных связей — а их надо уметь увидеть. Этому можно учить. На рынке сейчас многие бегают за теми, кто понимает в нескольких областях, а где их взять? Мы постараемся найти ответ.

— Можно ли говорить о Лиге как о новой платформе для общественного диалога об инновациях в образовании? Как бы вы описали ценность этой коммуникации между основными стейкхолдерами?

— Пока нет. Министерство науки и высшего образования России ведет вполне продуктивный общественный диалог с ведущими вузами, часто на их площадке. Поэтому я не вижу необходимости создавать новую, мы готовы участвовать в тех, что есть. А что касается ценности коммуникации об образовательных инновациях, то слабое место не в ее отсутствии, а в возможностях эти инновации воплотить в жизнь. У нас пока избыточное регулирование в этой сфере, оно накладывает много ограничений, требует от вузов больших затрат на создание параллельных бумажных реальностей, чтобы делать что-то новое и содержательное.  

Учредители полагают, что в будущем стать участниками ассоциации смогут и другие российские и зарубежные университеты, «демонстрирующие приверженность лучшим практикам управления, высоким образовательным стандартам и передовым исследованиям, имеющим международное признание». Участники Лиги планируют развивать партнерство с инновационными компаниями, государственными и негосударственными организациями, проводить совместные исследования на стыке научных областей.

— Могут ли те образовательные модели, которые будут создаваться на площадке Новой лиги университетов, стать фактором институциональных изменений в российской системе образования?

— Время покажет. Такие модели надо еще создать и испробовать. Собственно, для образовательных экспериментов отчасти и создана Лига. Мы у себя можем опробовать новые форматы программ, взять на себя некоторые риски, которые крупные вузы брать не готовы. А пути институциональных изменений неисповедимы.

— Применимы ли планируемые образовательные эксперименты Новой лиги университетов в массовом высшем образовании в России? Насколько масштабируемыми могут быть эти практики за пределами небольших мобильных вузов?

— Если многие из них применимы в мире, то почему они не могут быть применимы в России? Ничего суперэкзотического или подрывного мы делать не собираемся. Вот пара примеров того, что назрело.

Наряду с двухгодичной магистерской есть профессиональные одногодичные магистерские программы. Они позволяют быстрее реагировать на изменения спроса на рынке труда, на них идут более зрелые и прагматичные молодые люди, которые готовы на обучение истратить год, а два — это уже много. Я знаю, что некоторые российские вузы по факту уже делают годичные магистерские, хотя на бумаге они двухгодичные. Просто второй год отведен на написание выпускной работы, во время которого студенты уже работают и выпускную работу могли бы уже давно сдать, но она сдвинута на год позже. Нам очевидно, что для научных магистерских нужен двухгодичный формат, для профессиональных достаточно одного года.

Если говорить о формате ученых степеней, то мы видим, что в мировой практике преобладает одна ступень, PhD (или разновидности докторской) — это понятный формат, квалификационный барьер в поле профессиональной науки. А далее уже по «гамбургскому» счету — статьи, книги, выступления, проекты и их реализация, то есть признанные результаты, а не титулы. Применима ли эта практика в России? Это все еще открытый вопрос. Но получается, что у нас пока несколько другой «штепсель», в нем два разъема, а не один и подключаться к мировой науке труднее, все время нужен переходник.

— Если мы говорим о трех миссиях современных университетов (образование, наука и содействие развитию общества), какая из них является ведущей для Лиги?

— В отличие от других негосударственных вузов, мы не коммерческие, то есть мы нацелены на общественные блага, а не на прибыль. И кооперация в рамках Лиги имеет смысл, только если есть системный эффект в виде улучшения качества образования и науки для всех участников. Это ли не содействие развитию общества? Для начала нам надо разобраться с первыми двумя миссиями.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.