Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Мнение

Время чтения: 4 мин

Мнение. Зона несвободной торговли: пять лет близких отношений с Вьетнамом

Почему хорошая на первый взгляд экономическая идея не дала нужных плодов

К 2020 г. Россия должна была довести товарооборот с Вьетнамом до $10 млрд — такая цель ставилась официально в 2013 г. Ни России, ни Евразийскому экономическому союзу достичь этого показателя так и не удалось. Означает ли это провал идеи зоны свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом, которая в текущем году празднует пятилетие? Вряд ли: с тактической точки зрения, сделку можно считать успехом, правда, с экономической — далеко не все так оптимистично.

Чувство такта

Итак, в 2021 г. исполнилось пять лет с момента вступления в силу соглашения о зоне свободной торговли (ЗСТ) между ЕАЭС и Вьетнамом. Для ЕАЭС, который по меркам мировых интеграционных объединений — сущий младенец, это первое подобное соглашение, что автоматически подпитывает исследовательский интерес и желание препарировать сделку. Пять лет — достаточный срок, чтобы дать промежуточную оценку соглашению. При обсуждении интеграционного KPI важно учитывать не только сухие цифры, но и тактические соображения.

Тактически ЗСТ с Вьетнамом можно авансом назвать крупным достижением евразийской интеграции — по нескольким причинам.

Во-первых, как уже сказано, для ЕАЭС это первое преференциальное соглашение, а значит — полигон для тестирования новых для ЕАЭС институциональных режимов и новых форматов движения к свободной торговле.

Во-вторых, Вьетнам — один из наиболее активных участников интеграционных процессов с десятками ЗСТ, у него действуют соглашения с крупнейшими странами мира, накоплен значительный переговорный опыт. Партнеры Вьетнама по ЗСТ — Япония, Республика Корея, ЕС. Вьетнам также участвует в двух крупнейших региональных торговых союзах — новоиспеченном Всестороннем региональном экономическом партнерстве (ВРЭП) и обновленном Транстихоокеанском партнерстве (ТТП).

В-третьих, Вьетнам тесно интегрирован в региональные и глобальные цепочки добавленной стоимости.

В-четвертых, Вьетнам — емкий рынок, население приближается к 100 млн, в стране растет средний класс, что делает его перспективным местом сбыта товаров из стран ЕАЭС.

В-пятых, что не менее важно, но часто выпадает из поля зрения экспертов-экономистов, Вьетнам и Россия, крупнейший участник ЕАЭС, — стратегические партнеры без серьезных политических разногласий. Это один из ключевых факторов, позволивших заключить соглашение о ЗСТ.

Почему не договорились

Тут уместно вспомнить о сложностях в отношениях зарубежных партнеров и отдельных участников ЕАЭС, мешающих внешнеэкономическому сотрудничеству. Самый яркий из них — де-факто отказ ЕС признавать легитимность ЕАЭС из-за деградации отношений между Россией и ЕС после украинского кризиса. Другой пример — срыв переговоров по ЗСТ с Новой Зеландией, что также продиктовано политическими соображениями.

Важно развеять расхожее экспертное заблуждение, что ЗСТ с Вьетнамом служит трамплином для аналогичного соглашения с АСЕАН. Действительно, с одной стороны, с помощью Ханоя ЕАЭС может обкатать многие механизмы свободной торговли и выстроить переговорную позицию. С другой, членство в АСЕАН не запрещает странам подписывать торговые соглашения в формате «государство-государство» или «государство — интеграционное объединение». Но наивно полагать, будто ЗСТ между ЕАЭС и Вьетнамом приблизила или создала дополнительные преференции ЕАЭС в диалоге с АСЕАН.

Цифры не врут

Теперь стоит оценить экономическую составляющую соглашения с Вьетнамом. Оно предусматривает устранение тарифных барьеров для 58% экспортных товаров ЕАЭС в момент вступления в силу, а к 2027 г. будет либерализована торговля еще примерно 30% евразийских товаров. Иначе говоря, сделка еще не полностью вступила в силу. Однако это не означает, что за пять лет не должно быть видимых результатов. Ожидалось, что соглашение подстегнет экспорт из ЕАЭС, станет триггером для его диверсификации в сторону более высокотехнологичной продукции. Результаты уже есть, но желательные ли — вопрос.

Расхождения в статистике

Необходимо отметить, что официальная статистика ЕЭК имеет необъяснимые расхождения. К примеру, совокупный экспорт во Вьетнам декларируется на уровне $1,9 млрд, но при потоварной разбивке экспорт насчитывает всего $794 млн. В своих оценках мы опираемся на потоварную разбивку.

Если смотреть на торговый оборот ЕАЭС и Вьетнама, то за 2015–2020 гг. он вырос в два раза — с $3,1 млрд до $6,2 млрд.

Это существенный рост за пять лет, но произошел он не за счет ЕАЭС, а за счет Вьетнама. В теории — экспорт из ЕАЭС в относительных показателях за счет эффекта низкой базы должен был расти значительно быстрее, чем из Вьетнама. На практике пропорции были примерно одинаковыми, из-за чего в абсолютных показателях прирост экспорта Вьетнама вырос более чем в два раза по сравнению с ЕАЭС.

Что касается товарной диверсификации экспорта ЕАЭС, то за время действия ЗСТ она претерпела существенные изменения. Главным товаром стал каменный уголь (27% экспорта ЕАЭС во Вьетнам в 2020 г.), экспорт которого вырос в семь раз. Вторым — горячекатанный прокат из нелегированной стали (17,5%), который в 2014–2015 гг. вообще не экспортировался во Вьетнам. Топ-3 замыкает свинина (6,8%), экспорт которой вырос в десятки тысяч раз благодаря получению разрешения на экспорт российскими предприятиями в конце 2019 г. и росту спроса из-за вспышки в Азии африканской чумы свиней (влияние ЗСТ здесь вряд ли наблюдается).

Долю потеряли такие высокотехнологичные товары, как средства наземного транспорта (с 6,6% в 2015 г. до 2,5% в 2020 г.). Радиолокационная и радионавигационная аппаратура и вовсе перекочевали в категорию non-existent (падение с 13,72% в 2015 г. до 0,01% в 2020 г.). Таким образом, диверсификация товарного экспорта ЕАЭС действительно произошла, но не в сторону товаров верхних переделов с высокой добавленной стоимостью.

Товарная структура импорта ЕАЭС из Вьетнама в целом не изменилась: около 60% занимают электрические машины, оборудование и вычислительная техника; почти 20% — предметы одежды и обуви.

Россия — главная экономика и экспортер ЕАЭС: в 2015–2020 гг. около 84% всей стоимости экспорта приходилось именно на нее. В случае с экспортом ЕАЭС во Вьетнам ситуация была вообще однобокая — в 2015 г. 93,4% приходилось на Россию. В теории открытие вьетнамского рынка — наличие ЗСТ — должно было способствовать наращиванию экспорта и остальных членов ЕАЭС, не только России. На практике в 2020 г. на Россию по-прежнему приходилось более 90% экспорта ЕАЭС во Вьетнам. Так что и к страновой диверсификации экспорта ЕАЭС зона свободной торговли пока что не привела.

В ногу со временем

Отдельное внимание следует уделить самому феномену ЗСТ. Времена, когда основным предметом соглашения о ЗСТ была торговля товарами, закончились в начале этого века. Сейчас большинство сделок включают в себя обязательства сторон по либерализации торговли услугами и инвестициям. Кроме того, все шире используются более «глубокие» ЗСТ, которые регулируют не только барьеры, возникающие «на границе», но и меры, применяемые на внутреннем рынке (например, национальное законодательство, регулирующее стандарты в области здравоохранения, техники, продукции, труда, окружающей среды и т. д.).

Есть разница

Государства – члены ЕАЭС до сих пор сохраняют ряд национальных компетенций в сфере торговой политики, в едином формате для всех стран ЕАЭС соглашение действует только по торговле товарами — по торговле услугами и инвестициям переговоры ведутся представителями непосредственно государств.

Надо признать, ЕАЭС движется в этом направлении крайне медленно. Причина кроется как в особенностях ведения переговоров о создании ЗСТ, так и консервативной позиции государств-членов к открытию рынков. Это подтверждается тем фактом, что в ЗСТ ЕАЭС — Вьетнам только Россия заключила соглашения об услугах и инвестициях с Вьетнамом в 2015 г. Остальные участники объединения могут заключить свои соглашения в любое время, когда они будут готовы к этому, но пяти лет, видимо, было недостаточно. Тем самым ЕАЭС теряет возможности в т. ч. стимулировать товарный экспорт, идущий вслед за либерализацией рынка услуг и инвестиций.

Подводя итоги первой пятилетки ЗСТ ЕАЭС — Вьетнам, можно сказать, что, несомненно, это был важный и крайне оперативный шаг в формировании внешнеторговой позиции ЕАЭС. Вьетнам — партнер перспективный, но значимость его преувеличивать не стоит.

Во-первых, с точки зрения его важности для дальнейшего развития торговых отношений с АСЕАН.

Во-вторых, с точки зрения потенциальных преимуществ, которые ЗСТ должна принести странам ЕАЭС: для прорывных изменений соглашение должно быть расширено и углублено в соответствии с реалиями третьей декады XXI века.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter




Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.