Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Время чтения: 7 мин

Чем сегодня занимаются академические экономисты

И почему они покидают башню из слоновой кости

В статье:

Экономистам чаще, чем другим ученым, приходится отвечать на упреки в том, что их исследования неприменимы на практике, что они слишком увлекаются математикой, забывая о реальной жизни. О том, из чего на самом деле состоит повседневный труд экономистов, что их вдохновляет и почему они покидают башню из слоновой кости, рассуждают ректор Российской экономической школы (РЭШ) Рубен Ениколопов и профессор Sciences Po Сергей Гуриев. Это вторая дискуссия из цикла встреч об образовании в социальной сети Clubhouse, организованного РЭШ и VTimes. 

VTimes публикуют основные тезисы обсуждения. 

Как физики становятся экономистами

Рубен Ениколопов

Меня всегда интересовало, как ведут себя люди и как можно объяснить их поведение с помощью строгих аналитических методов. Вся экономика по сути своей об этом. Этим занимаются разные социальные науки: социология, психология. Но экономика мне всегда была ближе, потому что она намного строже других общественных наук — гораздо более активно применяются математические методы и строгий анализ данных. Такой естественно-научный подход мне ближе, потому что по первому образованию я физик.

Сейчас экономика занимается совершенно разными вопросами, и экономистов часто обвиняют в экономическом империализме. В последнее время я занимаюсь вопросами влияния СМИ и социальных сетей на поведение людей. Казалось бы, это вопросы социологии и теории коммуникации, но методы их изучения специфические экономические. Эти методы и добавляют других красок. 

Сергей Гуриев

Я хотел заниматься математическим моделированием физических процессов и поступил в Московский физико-технический институт: это было в 1988 году. В тот момент я не знал, что стану экономистом. Меня тоже, как и Рубена, интересовало, как люди друг с другом взаимодействуют, но мне казалось важным, чтобы были новые технологии, например технологии создания дешевых источников энергии. В 1988 году в Советском Союзе при поступлении в институт вам рассказывали, что нужно заниматься термоядерным синтезом, для чего и нужны хорошие математические модели. 

Сегодня нам тоже хотелось бы иметь дешевые источники энергии, но мы видим, что главные проблемы благосостояния общества — это не недостаток энергии или еды, а социальные и политические институты, экономические отношения, которые приводят к тому, что некоторые люди недоедают, а некоторые и голодают. 

Когда я учился, на меня огромное впечатление произвели реформы Горбачева и Ельцина. Сверхдержава, которая якобы была второй экономикой мира, — вдруг ушла в небытие. Это не было связано ни с технологиями, ни с ядерными ракетами, а с чем-то еще — с экономическими, социальными и политическими проблемами. Поэтому уже в институте меня стали больше интересовать экономика и политика: я начал заниматься математическими моделями экономики. Свою дипломную работу я писал не про математические модели физических процессов, а про математические модели экономики и перехода к рынку.

Кто и как сегодня становится экономистом-исследователем

Рубен Ениколопов 

У экономистов очень разные траектории. В России до сих пор сильны традиции естественнонаучного математического образования, поэтому многие сильные ребята после окончания школы идут в этом направлении. Оканчивая бакалавриат, они понимают, что их интересуют экономические вопросы, и переключаются на них. В европейских и американских вузах гораздо большая палитра путей, по которым люди приходят в экономику. Это далеко движение не только из естественных наук, но и из общественных дисциплин. 

Сергей Гуриев 

В России есть традиция: экономисты выходят из математиков. Это часть советского наследия. В Советском Союзе математика, физика, инженерные науки нужны были для того, чтобы строить ракеты, поэтому и финансировались эти факультеты лучше, там была относительная свобода мышления и меритократия, и поэтому очень много талантливых людей шли заниматься именно естественными науками. Я хорошо помню, что на первом курсе у меня была очень высокая стипендия по сравнению с людьми, которые учились гуманитарным специальностям или экономике. 

К тому же десятилетиями на экономических факультетах доминировали идеологические соображения, и добиться выдающихся научных достижений международного уровня в экономике было труднее, чем в математике. 

Сегодня же, чтобы стать экономистом, необязательно учить квантовую механику: наоборот, нужно больше изучать психологию, социологию, политологию, может быть, даже гуманитарные науки, в том числе литературу. 

Расширилось ли предметное поле для экономических исследований

Сергей Гуриев

Поле действительно расширяется. Это можно увидеть по списку лауреатов Медали Джона Бейтса Кларка, которая вручается экономистам в возрасте до 40 лет и в большей степени, чем Нобелевские премии по экономике, отражает то, чем занимаются сегодня экономисты. (Нобелевскую премию все-таки дают более пожилым людям за то, чем они занимались несколько десятилетий назад.) Исследования лауреатов Медали Кларка как раз и показывают расширение и предмета, и методов исследования. Например, в 2007 году Медаль Кларка получила Сьюзан Эти, которая занимается машинным обучением и искусственным интеллектом. Лауреат 2010 года Эстер Дюфло (которая получила Нобелевскую премию) занималась экономикой развития и внедряла рандомизированные контролируемые испытания. Лауреат 2014 года Мэттью Генцкоу — экономикой СМИ и соцсетей. Последний лауреат Медали Кларка, Мелисса Делл, занимается экономической историей — в том числе и историей экономических институтов. 

С чем связаны эти изменения? Во второй половине XX века экономисты создали так называемый неоклассический синтез, поняв при этом, что можно построить красивую модель рыночной экономики с совершенной конкуренцией и симметричной информацией, но эта модель — только точка отсчета, а реальная жизнь устроена по-другому. Они поняли, что надо принимать во внимание несовершенства, связанные и с трансакционными издержками, и с когнитивными ограничениями, и с психологическими стереотипами. Всё это заставляет экономистов вылезать из своей башни из слоновой кости и обращаться к реальности. А реальность устроена сложнее, чем модели, за которые давали Нобелевские премии 40 лет назад.

Рубен Ениколопов 

Первый тренд. В последние годы идет смещение исследований от теоретического к эмпирическому анализу. 

Второй тренд — если раньше экономисты изучали поведение экономик и групп людей в среднем, то сейчас анализ все больше уходит в сторону изучения поведения отдельных людей. Связано это как с доступностью данных, так и с тем, что все больше внимания уделяется неравенству — возможностей, карьерных траекторий отдельных людей. На многие из этих вопросов раньше было нереально ответить, сейчас же эмпирические исследования построены на индивидуальных данных, и это подстегивает развитие исследований в области экономики, связанных с сетевыми эффектами и взаимодействием людей. 

Третий тренд — это то, какую роль играет географическое распределение экономической активности. Во многом он связан с оцифровкой карт и возможностью анализа того, как связаны отдельные географические регионы, города, как это влияет на экономическую активность. 

Четвертый тренд: экономисты стали ближе к практикам — к конкретным бизнесам, некоммерческим организациям. Например, Эстер Дюфло, Майкл Кремер и Абхиджит Банерджи получили свою Нобелевскую премию за осмысление работы с конкретными некоммерческими организациями, которые способствуют развитию экономики.  

Экономисты выходят из башни из слоновой кости не только методологически. Многие профессора и PhD-студенты работают исследователями в больших технологических компаниях — Google, Facebook, Amazon. 

Теоретические модели экономики тоже все больше вырастают из реальной практики. Теория аукционов, за которую в прошлом году вручили Нобелевскую премию, — это очень практическая область решения конкретных задач, которая двигает теорию. 

Как экономист выбирает тему исследования

Рубен Ениколопов 

Основной мотив — решение реальных проблем, с которыми сам сталкиваешься и которые видны невооруженным глазом. О них всегда можно прочесть в газетах, журналах. В начало статей, которые я пишу, я всегда могу поставить цитату из свежих или не очень газет — так я делал, даже когда писал о Германии 1930 года. 

Именно поэтому я занялся проблемами социальных сетей 10 лет назад. Сейчас это стало горячим вопросом. Именно реальная жизнь очень сильно определяет, какие направления исследований становятся наиболее актуальными.

 

Сергей Гуриев 

При выборе исследовательского вопроса играет роль и значимость для общества, и возможность карьерного успеха. Эти вещи связаны. Когда вы пытаетесь опубликовать статью в хорошем журнале, рецензенты и редактор спрашивают, чем эта статья важна, как она изменит науку и общество. Кроме того, в экономике очень высокие стандарты доказательств причинно-следственных связей. И нужно убедить рецензента, что вы измеряете не корреляцию, а причинно-следственную связь. 

Бывает так, что вы заходите в тупик. Бывает так, что кто-то вас обогнал. Бывает, что вы нашли отличный важный вопрос, но не смогли найти хорошие данные для того, чтобы  убедительно на него ответить. Поэтому поражений очень много и даже у самых хороших экономистов — бывают и заброшенные проекты, и статьи, опубликованные в относительно непрестижных журналах. 

Я бы также рекомендовал прочитать недавнюю колонку очень известного экономиста Дани Родрика из Школы управления имени Джона Ф. Кеннеди в Гарвардском университете, которую он опубликовал в Project Syndicate. Он пишет, что экономистам очень важно читать неэкономические статьи и книги, чтобы узнавать о проблемах, которыми занимаются другие общественные науки. Если вы не знаете проблем политики, общества, то вы и не понимаете, к чему применить весь этот точный инструментарий исследований.

Иногда приходится выбирать между важностью вопроса и точностью метода. Например, уже несколько лет мы вместе с американцем Дэниелом Трейсманом исследуем источники легитимности современных автократических режимов. Мы написали и опубликовали несколько статей — но не в самых ведущих журналах, потому что наши эмпирические данные позволяли провести описательный анализ. 

Значит ли это, что этими вопросами не стоит заниматься? Нет, не значит. С моей точки зрения, то, как устроены сегодняшние автократии и чем они отличаются от автократий XX века, — это самый важный сегодня вопрос. К счастью, многие ученые имеют пожизненный контракт (tenure) и могут позволить себе заниматься важными, интересными вещами, а не гнаться за публикациями в ведущих журналах. Хотя молодым экономистам, конечно, я рекомендую заниматься исследованиями, которые проще публиковать в хороших журналах, чтобы в итоге получить тот самый tenure.

С какими ограничениями сталкиваются академические экономисты

Сергей Гуриев 

Экономисты должны быть честными с интеллектуальной точки зрения. В последние несколько лет от экономистов требуют раскрывать источники доходов и финансирования экспериментов. Не всегда, но тем не менее все чаще требуется заранее публиковать план анализа. Это делается для того, чтобы не было ощущения, что вы манипулируете данными. Это движение началось после глобального финансового кризиса, когда выяснилось, что некоторые экономисты искренне ошибались, а некоторые экономисты были финансово заинтересованы в ошибках. Преимущество экономики в том, что мы оперируем данными и, соответственно, можем эмпирически проверять те или иные гипотезы. Это в конечном счете и делает экономику наукой.

Рубен Ениколопов 

Недостатки сегодняшнего дня: производная стандартов [публикаций в академических журналах]. Это то, от чего я страдаю больше всего. Из-за таких стандартов процесс работы над статьей и публикация в хорошем журнале занимает годы и годы. Ты устаешь от собственной работы к тому моменту, как она публикуется. 

Сегодня следить за актуальными экономическими исследованиями не так просто. Недостаточно читать самый лучший журнал. Нужно отслеживать работы ведущих экономистов на стадии препринта, так как к моменту публикации эти данные уже устаревают. 

Слушают ли экономистов

Рубен Ениколопов 

Обычно речь идет о государственной политике, но не менее важно, прислушивается ли к экономистам-исследователям частный сектор. Бигтех очень прислушивается. Например, аукционы, построенные Google, основаны на теоретических работах многих экономистов. Поэтому не надо недооценивать влияние экономистов на поведение частного бизнеса. 

Что касается государственного сектора, то это, безусловно, зависит от страны. В России, к сожалению, нельзя сказать, что государственная политика основана на академических знаниях. Но во многих странах экономическая политика гораздо ближе к науке. В США большой ученый Грегори Мэнкью был одним из основных экономических советников президента Джорджа Буша. Сказать, что в России большие ученые советуют президентам, сложно: в какой-то момент, может, так и было, но этим советом явно никто не пользовался. 

Сергей Гуриев 

Есть, по крайней мере, несколько сфер, где в России власти прислушиваются к экономистам. Нужно похвалить российскую денежную политику, которая проводится ровно так, как и должна проводиться. Решили — давайте у нас не будет высокой инфляции — и сформировали нормальную денежную политику. 

Другая история — это свобода распространения информации в интернете. Рубен упомянул свою статью про социальные сети. Очевидно, что российские власти прочитали ее. Сегодня сеть «В контакте» полностью сотрудничает с российскими властями, а ее бывший собственник занимается новым бизнесом — Telegram (который российские власти, впрочем, тоже пытались цензурировать). У меня тоже есть научная статья, которая говорит о том, что в коррумпированных автократических режимах распространение нецензурируемого мобильного широкополосного интернета — это проблема для властей. Очевидно, что в последние годы российские власти внимательно прислушиваются к таким исследованиям — поэтому не нужно удивляться, что они цензурируют интернет все сильнее. 

Как выглядит признание

Рубен Ениколопов 

Разумеется, репутация в профессиональном сообществе играет главную роль. Но сначала очень важно получить пожизненный контракт и спокойно вздохнуть, заняться тем, что мы считаем более важным, чуть менее ориентируясь на профессиональное сообщество. А потом, уже после профессионального взросления, экономисты, которые хотят заниматься исследованиями, которые влияют на реальную жизнь, конечно, начинают заботиться о своем влиянии и репутации уже в кругу широкой общественности. Но до этого надо еще дорасти. 

Для многих профессоров начинает играть роль и то, что называется institution building — создание и развитие университета. Когда вы чувствуете, что хоть что-то делаете для того, чтобы другие профессора успешно работали, это приносит огромное удовлетворение. Поэтому ректора университета неимоверно радуют успехи не только студентов, но и молодых профессоров. Вы тешитесь надеждой, что помогли этому человеку что-то сделать. И как минимум понимаете, что сделали правильный выбор, когда пригласили его как профессора. 

Сергей Гуриев 

Важную роль играют публикации, цитирования, импакт-факторы, рейтинги. Если молодой исследователь занимается первостепенными для общества вопросами, его могут много цитировать, у него может быть высокий рейтинг. Еще один аспект: для многих профессоров, особенно в лучших университетах, важную роль играют успехи их студентов. Если вы помогли им добиваться выдающихся результатов, значит, вы не зря занимались своими исследованиями и не зря помогали им в их исследованиях. Но в целом, конечно, для любого ученого важна реализация его идей на практике, когда частный сектор, власти применяют их и жизнь общества становится лучше.

Следующая встреча состоится во вторник, 30 марта, в Clubhouse. Профессор РЭШ, директор программ «Финансы, инвестиции, банки», «Мастер наук по финансам» Олег Шибанов и старший вице-президент Сбербанка, руководитель блока «Риски» Джангир Джангиров будут говорить о финансовом образовании и карьерных траекториях, которые оно дает. Следите за новостями и анонсами в социальных сетях и на сайтах РЭШ и VTimes.  

 

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter




Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.