Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Мнение

Время чтения: 2 мин

Мнение. Судьба Николя Саркози и поиск невозможного решения

Бывший французский президент стал жертвой непреодолимых сложностей в ЕС

Суд приговорил бывшего президента Франции Николя Саркози к 3 годам тюремного заключения, два из них — условно, по делу об использовании служебного положения и о коррупции. Это первый случай в современной европейской истории, когда осужден государственный деятель такого высокого уровня. Тем более что речь идет о Франции — одной из важнейших стран Европейского союза.

Нарушитель негласных принципов

Означает ли это, что Саркози — единственный европейский политик, имеющий подобные «скелеты в шкафу»? Вряд ли. В странах с устоявшейся демократией коррупция высокого уровня и незначительные злоупотребления властью являются неизбежным элементом политической среды. А вот низовая коррупция практически отсутствует, и это позволяет гражданам относиться к мелким шалостям политиков достаточно спокойно.

Сам бывший президент Саркози утверждает, что его дело имеет политический характер. И он прав — если бы французское государство не находилось в таком кризисе, как сейчас, то до приговора дело бы не дошло. Подозрения по поводу политического характера решения суда усиливаются тем, что Жак Ширак — предшественник и многолетний покровитель Саркози — также подвергался судебному преследованию в 2011 г., когда Саркози занимал должность президента. По состоянию здоровья он сам не участвовал в процессе, был осужден заочно и получил два года условно. Другими словами, подозрительный наблюдатель может предположить, что Саркози сам нарушил один из негласных принципов политической жизни и теперь за это поплатился.

Кризис за кризисом

Пятая республика была основана генералом Де Голлем в эпоху жестокого кризиса французского государства и перехода от статуса колониальной империи к обычной европейской стране, пусть даже и с исключительными на общем фоне военными возможностями. Сама возможность для президента править 14 лет — два полноценных срока по семь лет, была исключительной мерой. Правда, полностью этим воспользовался только один глава государства — Франсуа Миттеран. В начале 2000-х гг. Ширак сократил срок полномочий до пяти лет — как будто знал, что все последующие президенты не будут заслуживать даже этого. Хотя, по слухам, просто хотел сделать гадость амбициозному преемнику Николя, который долго пользовался его доверием.

В 2007 г. Сарко пришел к власти под лозунгами обновления и оживления французской экономики. Но иллюзии насчет его способности что-то изменить развеялись достаточно быстро, и через пять лет ему на смену пришел социалист Франсуа Олланд. Он оказался настолько некомпетентным руководителем, что, уходя, утащил с собой в небытие всю социалистическую партию. В стране ничего не менялось, и с каждым годом французы привыкали жить хуже, чем вчера. Избиратели же сравнивают свое положение не с Россией, а с тем, как они жили при Миттеране или как сейчас обстоят дела в экономике США или Китая.

За это время страна, как и вся Европа, столкнулась с масштабным экономическим кризисом 2008–2013 гг., к которому была менее подготовлена, чем, например, соседняя Германия. Во времена Олланда Европу накрыл кризис беженцев и последовавшее за ним усиление правых настроений среди коренных европейцев. К 2017 г. ситуация стала совсем критической, на смену традиционным партиям пришло достаточно аморфное движение Эмманюэля Макрона, а он сам стал новым президентом. Тогда главная цель элиты была уже не допустить к власти правых из «Национального фронта». Это удалось, но сам Макрон пока тоже ничем не прославился, кроме громких внешнеполитических заявлений. И, судя по содержанию в его риторике традиционалистских идей, ему дают понять, что правые во главе с Марин Ле Пен уже не такие страшные для французской буржуазии и могут справиться с управлением государством не хуже, чем сам Макрон.

Выпускание пара

Внешнего наблюдателя за всей этой чехардой удивляет, конечно, что лидер европейской страны может разделить судьбу президента, например, Южной Кореи. Однако это удивление связано в первую очередь с нашими устоявшимися представлениями, а не с реальностью развития той же Франции. Эта страна традиционно, с момента окончательного свержения монархии, получала импульсы развития революционным путем. Сейчас французы не могут позволить себе выходить из сложного положения привычным способом. Точно так же, как 10 лет назад Греция или Испания не могли решать свои экономические проблемы, просто покинув зону евро и отпустив национальные валюты в свободное плавание. Поэтому мы наблюдаем постоянные попытки полумер и «выпуска пара», одной из которых является осуждение Саркози, который, конечно, сам по себе этого заслуживает.

Страны Европейского союза погружены в очень сложную систему множественных взаимосвязей. Это не допускает резких решений, даже при полном понимании, что иначе получить следующие 30–40 лет динамичного развития невозможно. Даже если через год к власти во Франции придет Марин Ле Пен, то это также не станет революцией — мы видим, как смягчилось отношение французских правых к европейской интеграции и множеству других вопросов, по которым они раньше действительно были крайне радикальны. Обеспечить крупным европейским государствам новый импульс развития может только освобождение от взаимных обязательств не делать внутри резких движений. А это означает отказ от интеграции — проекта, который после Второй мировой войны сделал Европу мирным регионом.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter




Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.