Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Время чтения: 3 мин

«Штрафы» для матерей возросли

Последствия кризиса на рынке труда: женщины и пожилые работники в зоне риска, молодежь из регионов — в плюсе

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Конец пандемии еще не обещает улучшений на рынке труда: часть произошедших за 2020 г. изменений останется с нами надолго, к тому же отдельные негативные последствия кризиса поддерживаются долгосрочными демографическими трендами.

Страшно за работу

Последние опросы Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС показывают тенденцию к стабилизации положения работников, но стабилизации на низком уровне.

Виктор Ляшок, старший научный сотрудник ИНСАП РАНХиГС:

— Этот кризис любопытен тем, что фактически не повлек за собой снижение зарплат: 15% россиян говорят, что их зарплата уменьшилась, и ровно столько же — 15%, — что увеличилась. Зато несколько выросла безработица, и основной страх у россиян — как раз потерять работу: 23% думают, что эти риски очень высокие, 28% — что средние. Так что, несмотря на восстановление большинства отраслей экономики (за исключением гостиничного бизнеса), настороженность работников сохраняется.

Опираясь на данные собственных и европейских исследований, социологи прогнозируют также долгосрочное увеличение зарплатного неравенства: те, кто мог перейти на удаленку, как правило, заняты в высокооплачиваемых отраслях, кто не мог (и попал под сокращения, ликвидацию фирм и компаний) — и до кризиса не имел высоких зарплат. По результатам пандемии низкодоходные позиции еще глубже провалились на рынке труда.

У выигравших от удаленки — свои риски. Молодежь в целом чувствует себя увереннее (именно среди лиц до 35 лет велика доля тех, чьи доходы на семью превышают 120 000 руб.), но ее московская часть вступает в пору жесткой конкуренции с региональной. Даже те виды деятельности, которые ранее требовали присутствия на рабочем месте, теперь могут осуществляться дистанционно — соответственно, работодателю выгоднее отдавать на аутсорсинг целые департаменты. Вслед за модой на колл-центры в регионах последует мода на IT- и другие отделы по квартирам в малых городах.

Гендерный дисбаланс

У нынешнего кризиса, как выяснилось, женское лицо.

Виктор Ляшок:

— Если говорить о том, кто больше пострадал, то можно смело заключить, что это женщины.

  • Во-первых, безработица у них выше.
  • Во-вторых, судя по опросам, удаленка в женском случае гораздо более тяжела, чем в мужском: домашнее хозяйство, проблемы с детьми и т. д. остаются в ведении сотрудниц, даже если формально они работают полный рабочий день. Следовало бы отдельно изучить производительность мужчин и женщин до и после пандемии — с высокой вероятностью она сильно упала у вторых.

Эта новейшая неприятность накладывается на традиционные для экономики «штрафы» за материнство, то есть гарантированное неравенство зарплат женщин с детьми и без детей. Специальной злокозненности работодателей за этим неравенством не стоит: просто некоторые ориентиры и целожизненные установки матерей приводят к тому, что они менее конкурентоспособны на рынке труда. Интересно, кстати, что в отношении мужчин действует ровно обратная логика: не так давно Центр трудовых исследований Высшей школы экономики выяснил, что в России существует «премия» за отцовство.

Алексей Ощепков, старший научный сотрудник Центра трудовых исследований Высшей школы экономики:

— Если мы сравним средние зарплаты мужчин с детьми и без в России, то выясним, что первые в среднем на 25% выше вторых, что кажется колоссальной разницей. Могут быть разные гипотезы, которые бы объясняли этот разрыв: либо дети каким-то образом мотивируют мужчину зарабатывать больше (или задают более четкое распределение ролей в семье, или делают сотрудника более привлекательным в глазах работодателя), либо мужчины, которые с большей вероятностью или раньше заводят детей, изначально чем-то отличаются от всех остальных.

Не отец, а мужчина

В ходе исследования сотрудникам Высшей школы экономики удалось развенчать первую гипотезу, наиболее распространенную в обывательской среде: о мужчине, который вынужден работать ради семьи, ради детей и тем самым увеличивать свое благосостояние, которое при других обстоятельствах могло бы быть ему безразлично. Если учесть все факторы и ненаблюдаемые различия двух групп мужчин, выяснится, что «премия» за отцовство в чистом виде (то есть увеличение дохода именно из-за появления ребенка) составляет не более 2–3% и «дается» только на первого новорожденного.

Алексей Ощепков:

— То есть это очень небольшая прибавка, почти незаметная ни для работников, ни для рынка труда и экономики в целом. А как же объяснить фактически более высокие зарплаты мужчин с детьми? Наш вывод в том, что правильна вторая гипотеза — будущие отцы изначально чем-то отличаются от других мужчин, то есть мы сталкиваемся с феноменом самоотбора и отбора со стороны женщин. Видимо, наше исследование проливает свет на какие-то механизмы работы брачного рынка.

Сделать вывод о российской особости на основании этих данных не получится. Большинство европейских стран демонстрируют схожую картину: в отцы с большей статистической вероятностью выбирают тех, кто способен пережить все кризисы и экономические дрязги. Влияние текущей экономической ситуации на эту суровую биологическую картину никто не брался подсчитать — но, видимо, в переходные эпохи брачная расчетливость только возрастает в цене. 

Старики стоят дешевле

Другой долговременный тренд, который в текущих условиях определит развитие рынка труда, связан с общим старением трудоспособного населения, зафиксированным в прогнозе Росстата. Повозрастной профиль зарплат в России (и этим мы как раз отличаемся от европейских стран) уже сегодня выглядит удручающе: после 40 лет работник с огромной вероятностью столкнется с сокращением своей зарплаты.

Директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Владимир Гимпельсон объясняет феномен низким уровнем инвестиций в обновление человеческого капитала в России. Одно из последних исследований ИНСАП РАНХиГС подтверждает этот тезис: доля переобучающихся россиян по разным отраслям экономики стремительно падает к 55 годам, а львиную долю тех, кто все-таки обновляет свои навыки, составляют работники бюджетной сферы, административно обязанные к прохождению различных тренингов и курсов. В этих условиях обеспечить активное долголетие и массовую поддержку пенсионной реформы как повода к продлению трудовой активности будет сложно: даже вынужденные работать, сотрудники предпенсионного возраста неизбежно почувствуют свою уязвимость по сравнению с более молодыми и дистанционно занятыми кадрами.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.