Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Мнение

Время чтения: 3 мин
Обновлено:

Мнение. Новый год вмешательства государства в экономику

Семь задач для правительства Мишустина

В статье:

В ответ на вопрос, что нас ждет в 2021 г., многие эксперты отметят, вероятно, усиление роли государства и, скорее всего, не ошибутся. Однако важно, каким именно будет вмешательство государства в экономику, на каких принципах оно будет строиться и будут ли вообще такие принципы.

Экономика на ручнике

Роль государства в экономике растет уже давно — с финансового кризиса 2008–2009 гг. Из того кризиса государство извлекло два важных, но принципиально различающихся урока: с одной стороны, стала очевидной низкая глобальная конкурентоспособность крупных госкомпаний и необходимость структурных изменений в экономике, с другой стороны, государству полюбилось ручное управление в кризисные периоды. В результате власти запустили программу структурной приватизации, попытались мотивировать крупные госкомпании к модернизации и инновациям, однако все эти инициативы через определенное время выродились — на них сформировался «бюрократический иммунитет». А вот привычка к ручному управлению — не ослабела…

Вообще говоря, кризис 2008–2009 гг. подтолкнул многие страны к переосмыслению роли государства в экономике. Даже развитые страны стали заметно более толерантыми к государственному вмешательству. Однако в России усиление роли государства было больше ситуативным, нежели стратегическим выбором. Параллельно с расширением государственного вмешательства усилилась клановость в экономической политике: мы наблюдали множество инициатив без внятной селекции, без публичной оценки достигнутого прогресса и проблем. Попытки государства определить отраслевые или технологические приоритеты через непродолжительное время приводили к существенному расширению количества приоритетов и девальвации самого подхода. Модернизационные инициативы «захватывались» (или купировались) традиционными группами интересов и переставали быть фактором структурных изменений в экономике.

Заметным стал и тренд к повышению токсичности государственных средств. Они стали играть все более заметную роль в экономическом развитии, но так и не были выработаны принципы контроля их использования в инновациях — там, где высоки риски.       

В целом расширение государственного вмешательства в ситуативном формате неизбежно приводило к низкой предсказуемости изменений для бизнеса, снижению доверия к государству из-за пересмотра уже принятых решений, а также к ослаблению роли правительства на фоне иногда гипертрофированного усиления позиций финансового блока.

Вертикаль недоверия

2014 год только усилил вертикализацию экономики: сказались ограничения доступа и к финансовым ресурсам, и особенно к передовым технологиям. Это потребовало выстраивания инновационной системы, устойчивой к внешним ограничениям, и подтолкнуло к модели прорывного развития по отдельным направлениям.

К тому времени стало также очевидно, что успехи в улучшении бизнес-климата возможны, но они не трансформируются немедленно в рост инвестиционной активности. Как следствие, усилилось давление на бизнес, от которого власти требовали повышения инвестиционной активности и участия в национальных проектах. Расширилась и иерархическая логика в национальных проектах, когда регионам спускались сверху задачи без адекватной оценки их особенностей. 

Особенно заметной стала ориентация на численные показатели. Есть ощущение, что от них больше проблем, чем преимуществ, — сокращается мотивация к своевременному исправлению стартовых ошибок, усиливается стремление подправить в лучшую сторону статистику и имитировать изменения. Завышенное внимание к конечным целевым показателям отражает недоверие внутри системы государственного управления.

В принципе, вертикализация, усиление государственного участия в экономике позволяют запустить структурные изменения в экономике. Но неизбежная плата — радикально большие затраты на исследования и разработки, значительно возрастают риски ошибок при принятии централизованных решений и сокращается пространство для рыночных сил.

Новый кризис для нового правительства

Новое правительство было сформировано незадолго до коронакризиса. И уже в первые месяцы ему пришлось приступить к активным антикризисным мерам. Честно говоря, оказалось приятной неожиданностью то, что они были предложены довольно быстро и ориентированы именно на этот кризис. Дело в том, что он радикально отличается от кризиса 2008–2009 гг. – основной удар пришелся не на крупный, а на небольшой бизнес, на горизонтально-организованные сектора с низким уровнем госучастия, например, розничную торговлю и ресторанный бизнес. У государства же традиционно были гораздо лучше развиты инструменты поддержки крупных компаний в вертикально-организованных секторах.

2021 год можно рассматривать как вероятный поворотный период. Новому правительству в известной мере удалось продемонстрировать свой антикризисный потенциал, однако теперь встанет вопрос о его стратегических возможностях. Сейчас в российской экономической политике возник сильный запрос на технократический дирижизм как антитезу ситуативному и непоследовательному вмешательству государства в экономику, при этом важнейшая задача — проактивность решений.

Это связано с двумя обстоятельствами:

  • существенно изменились внешние условия, появились признаки «новой экономической политики» в ряде развитых стран. Заметно усилился тренд к регионализации мировой торговли, ее концентрации в торговых блоках;
  • критически необходимы структурные изменения в российской экономике. Пока же изменения были больше связаны с расширением вклада добычи энергетических полезных ископаемых, а вот доля интенсивных услуг в экономике последние 6–7 лет остается в коридоре 19,5–20%.

Научиться признавать ошибки

Назовем некоторые из вызовов для правительства на пути к реализации активной структурной политики.

Первое — повышение качества госуправления. Его система относительно результативно работает в режиме «подвига» — в уникальных ситуациях, при непосредственном участии первых лиц, но пока мало эффективна при выполнении каждодневных рутинных функций. Необходимы укрепление командного стиля работы, повышение клиентоориентированности и гибкости, сокращение рутинных и развитие аналитических функций, расширение использования цифровых технологий.

Второе — конкуренция идей, признание ошибок и ставка на доверие. Вертикализация всегда порождает соблазн ограничить инициативы снизу, все жестко распределить и закрепить. Однако такой подход представляется сомнительным в условиях общей высокой неопределенности и быстрой трансформации мировой экономики. Очень важно выстроить новую модель отношений с регионами, направленную на поддержку успешных региональных инициатив. Что касается признания ошибок — то это исключительно важно для укрепления доверия. Уже довольно долго правительство не признавало свои ошибки, что опять же характеризовало его, скорее, как слабого игрока. 

Третье — устойчивость к лоббированию. Важно общаться с различными группами интересов и слышать их, но политика должна быть более последовательной. Велики риски монополизации влияния на отдельные аспекты государственной политики и манипулирования решениями — само государство, назначая в каждой проблемной области «главного ответственного», в том числе крупную компанию, создает предпосылки к усилению информационной асимметрии. Однако возможно развитие и более сбалансированной системы взаимодействия с бизнесом, с качественными показателями и независимой оценкой экономических решений.

Четвертое — поиск выхода из институциональных ловушек. Ситуативные паллиативные решения существенно осложняют последующий «разбор завалов».

Пятое — избавиться от миражей периода индустриальной экономики. Попытки использовать отдельные романтизированные элементы из советского прошлого, а также из опыта промышленной политики ряда стран в 1960–1980 годах, в частности мифы о возможностях почти все предсказать и учесть в планировании, о приоритетах, об эффективности государственного прямого участия в управлении компаниями и т.п., в современных условиях могут иметь серьезные негативные последствия. И характер мировой торговли, и глобальные цепочки добавленной стоимости, и инвестиционные потоки, и модели инновационной деятельности, и многое другое — существенно изменилось в постиндустриальном мире.

Шестое — готовность к экспериментам и к новому. Для государства принципиально важно нащупать баланс между открытостью и безопасностью. Увлечение ограничениями способно существенно подорвать конкурентоспособность национальной экономики. Нужна также новая идеология контрольно-надзорной деятельности, в том числе применительно к новым секторам экономики.

Наконец, седьмое, причем наиболее сложное — умеренность присутствия и открытость. Важно регулярно оценивать необходимость государственного вмешательства в экономику и своевременно отказываться от него там, где оно уже не требуется. И при любых внешних ограничениях требуется особое поощрение иностранных инвестиций и внешних партнерств.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter




Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.