Используются материалы Financial Times Financial Times
Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.

Мнение

Время чтения: 3 мин

Мнение. Наркотическая угроза ничего не подозревающим гражданам

Уголовные дела за бупропион в России против людей с психиатрическими диагнозами

Дело Дарьи Беляевой, обвиняемой в контрабанде наркотиков в крупном размере, за что ей грозит от 10 до 20 лет, тянется уже больше года. В качестве наркотика в деле фигурирует бупропион — атипичный антидепрессант, применяемый в десятках стран мира. 16 декабря Железнодорожный районный суд Екатеринбурга возвратил дело в прокуратуру. Защита настаивает на скорейшем рассмотрении, рассчитывая доказать, что в деле вообще отсутствует состав преступления.

По мнению Арсения Левинсона, юриста и общественного защитника Дарьи Беляевой, налицо судебно-следственная волокита: «Никто не хочет принимать какое-либо окончательное решение по делу, и поэтому его, как горячую картошку, перебрасывают друг другу».

В ноябре 2019 г. экспертная комиссия признала Беляеву невменяемой и рекомендовала принудительное лечение. «Но принудительное лечение тоже назначает суд, который никак не может состояться», — рассказывает Левинсон. Долго тянули с завершением расследования, потом направили дело в Москву, после адвокатской жалобы Верховный суд постановил рассматривать дело в Екатеринбурге. Теперь суд в Екатеринбурге посчитал, что надо заново провести следствие в Москве. Круг замкнулся.

Производное, которое не производится

Дарью Беляеву задержали в апреле 2019 г., когда она получала на почте заказанный в польском онлайн-магазине бупропион — пластмассовую банку с 30 таблетками по 150 мг, торговая марка Elontril. Эксперт-химик, привлеченный стороной обвинения, сделал вывод, что бупропион есть производное эфедрона, а это вещество относится к категории стимуляторов и включено в Список I перечня наркотических средств, то есть полностью выведенных из легального оборота.

Одно из сленговых имен эфедрона в начале 1980-х — «мулька». В перестройку газеты были заполнены статьями на злобу дня о поразившей советскую молодежь стимуляторной наркомании. Мульку готовили буквально на кухне из обычного аптечного препарата. Но если бупропион — производное, значит, наркопотребитель XXI в. должен где-то взять строго нелегальный эфедрон, чтобы получить бупропион?

«Это абсолютно утопическая идея, что бупропион можно использовать с целью получения эйфории, — говорит психиатр и нарколог Владимир Менделевич. — А произвести бупропион из эфедрона в домашних условиях невозможно». Примененное в деле Беляевой понятие «производное» лишено практического смысла, объясняет Менделевич: у бупропиона есть научно подтвержденный антидепрессивный эффект, а вот наркогенный эффект нигде не зарегистрирован.

Бупропион — не наркотик

Менделевич был одним из тех, кого защита Беляевой пригласила для независимой экспертизы. Оценку дали и другие специалисты, а также Российский союз психиатров, объединяющий около 15 000 врачей. «Все писали, что бупропион — не наркотик, а антидепрессант, данных, что он используется для получения наркотического опьянения, нет, — вспоминает Левинсон. — Все это было приложено к делу Дарьи с ходатайством о прекращении уголовного дела». Но дело передали в суд.

«Не могу понять, почему суд не принимает в расчет экспертное мнение серьезного научного сообщества», — удивляется Менделевич. Редчайший случай, два-три раза за последние 15–20 лет, чтобы Российское общество психиатров выступало столь консолидированно, говорит он: бупропион — препарат лекарственный, пациентка с психическим расстройством нуждается именно в этом препарате. «Абсолютно неправомерная практика», — возмущен Менделевич: подход правоохранительных органов к бупропиону лишен логики.

В поисках лекарства

Дело Беляевой отнюдь не единственное. В мае 2019 г. по инициативе московской таможни было возбуждено дело против сотрудников онлайн-магазина «Виагра-гуру». Их обвинили в контрабанде наркотиков в особо крупном размере: они хотели продавать в России индийский вариант бупропиона под торговой маркой Unidep как средство для бросающих курить. Бупропион действительно снижает тягу к никотину, таковы данные клинических исследований в США; в Германии препарат официально допущен для антиникотиновой терапии с 2000 г. Дело рассматривается в Московской области, решение еще не вынесено.

В 2019 г. заграничную посылку с бупропионом получила на почте Ольга Калиновская из Волгограда — и была задержана, как и Дарья Беляева. По словам Левинсона, там еще более абсурдная ситуация, потому что она ее не заказывала — посылку прислал ей друг из Швеции, даже не предупредив, что отправляет. Калиновская входила в онлайн-сообщество людей, живущих с психиатрическими диагнозами, и считала, что у нее наличествует синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). При этом диагнозе может быть эффективен бупропион. Швед, у которого был такой же диагноз, решил помочь. И уже около года Ольга находится в статусе подозреваемой в совершении особо тяжкого преступления, ей грозит от 10 до 20 лет. Но никто это страшное преступление пока не расследует: из Астрахани, где его возбудила таможня, дело передали в Волгоград, оттуда вернули в Астрахань, а оттуда направили в Москву.

О других делах пока неизвестно, но это не значит, что их нет. Никто не знает точного количества людей, принимавших бупропион в России до того момента, как его волшебным росчерком пера приравняли к эфедрону. «Если мы оттолкнемся от случая Дарьи, то она перепробовала практически все современные антидепрессанты, — объясняет Владимир Менделевич. — Бупропион назначают тогда, когда не помогают другие». Эффективное лекарство пропало с рынка, но многие люди могли продолжить его искать.

Официального сообщения, что бупропион считается производным нелегального вещества из Списка I, не было. «Не исключено, что многие продолжали его заказывать в интернет-аптеках, в том числе заграничных, и их могли задерживать, заводить дела, возможно, были и судебные приговоры, просто о них неизвестно», — предполагает Левинсон.

Непрозрачная правовая сфера

Получается, что в России вещества могут без публичной огласки признаваться производными опасных наркотиков, а ничего не подозревающие граждане рискуют оказаться под угрозой уголовного преследования. В 2015 г. принят законопроект о специальном реестре новых потенциально опасных психоактивных веществ, еще не внесенных в списки наркотиков, но в нелегальном обороте уже присутствующих. В такой реестр можно было бы вносить и вещества, признанные производными. Исполнять закон должна была ФСКН, которую в 2016 г. распустили, а ее функции передали в МВД. Там подобный реестр не ведут.

«Это абсолютно непрозрачная ситуация правовой неопределенности. Если нет публичной информации, что тот или иной препарат запрещен, как можно привлекать за его ввоз в Россию, хранение, приобретение, как за наркотики?» — спрашивает Левинсон.

И последняя деталь. В госреестре лекарственных средств сохранилась учетная карточка бупропиона, в ней сказано, что данное вещество исключено из реестра в 2016 г. Дальше следует графа: является ли оно наркотическим, психотропным, сильнодействующим? Там должна быть пометка: «да» или «нет». До того как был поднят шум по поводу дела Дарьи Беляевой, там стояло «нет» — старый вариант страницы сохранился в кэше.

Сейчас там прочерк.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Хотите сообщить об ошибке? Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter




Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.