Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 4 мин

Духовно заразен

 Как РПЦ в пандемию усилила бдительность в своих вузах

Двадцать студентов Московской духовной академии (МДА) заражены! Об этом сообщил в эфире своей авторской программы на телеканале «Спас» заместитель председателя Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Александр Щипков. В наше ковидное время такие новости не редкость, мы привыкли – то там, то тут заболевают люди. Но оказалось, что студенты заразились не коронавирусом, а «либерал-православием».

Это произошло после двадцатиминутного контакта на семинаре в зуме с журналистом Сергеем Чапниным, имеющим в русском православии репутацию либерала и реформатора. Раньше Чапнин возглавлял редакцию главного официоза РПЦ  – «Журнала Московской патриархии», теперь занимается православными арт-проектами и комментирует церковную жизнь для СМИ, например для телеканала «Дождь».

История прозвучала бы комично, если бы церковное начальство не отнеслось к ней максимально серьезно. Спустя несколько дней после семинара должности лишился заведующий кафедрой богословия академии протоиерей Павел Великанов, пригласивший Чапнина выступить перед студентами.

Санитары леса

Откуда вообще возникла эта идея «духовной заразы»? Ее источник – православный фундаментализм, ультраправое радикальное крыло православия. Для фундаментализма характерна борьба за чистоту веры, в том числе против своих же единоверцев. Яркий пример фундаменталиста мы видим в лице бывшего схиигумена Сергия Романова, прославившегося своим ковид-диссидентством и захватом Среднеуральского женского монастыря.

Фундаменталистское сознание зациклено на чистоте и боится «заразиться» ересями. Сравнение ереси или инакомыслия с заразой, наверное, столь же древнее, как и сама церковь. Бывало, что в Средние века тела «зараженных» еретиков в целях безопасности сжигали на кострах, как будто они чумные. Другие метафоры, помимо заражения, которые можно встретить в литературе ревнителей православия, – отравление, растление. То есть это – всегда страх инвазивного проникновения. Но чьего? С помощью ересей человеком завладевают бесы, которые повсюду. Недаром в монастыре Романова ритуал изгнания бесов (отчитка) предписывался верующим как лекарство от всех проблем.

Фундаменталист боится заразиться ересями, а церковное начальство боится фундаменталистов. Руководство РПЦ всерьез опасается раскола справа, боится, что он поставит под вопрос легитимность церковной власти, потому что православный «глубинный народ», с ее точки зрения, – сплошь фундаменталисты. В действительности фундаменталисты – небольшие, но очень активные в публичном пространстве группы, между которыми зачастую нет никакой координации. Но миф оказался настолько устойчивым, что священноначалие уверовало в него.

Критика под подозрением

После 2014 г. социально-политические воззрения православных фундаменталистов во многом совпали с конспирологическими теориями, популярными у российских чиновников, и некоторые из них на этой волне смогли заметно укрепить свои позиции. Осенью того года у православных крайне правых появилось влиятельное СМИ – финансируемый Константином Малофеевым телеканал «Царьград-ТВ». В 2016 г. часть фундаменталистов напала на патриарха Кирилла с критикой за встречу с «еретиком» папой римским Франциском в Гаване. Затем было еще несколько успешных атак на инициативы патриархии, и фундаменталисты почувствовали силу, а священноначалие стало активно с ними заигрывать, стараясь никак их не задевать. Случай с лишением сана Романова – исключение: он покусился на святое – проклял президента Владимира Путина. Постепенно официальная риторика РПЦ начала так сильно дрейфовать вправо, что даже умеренный консерватизм стал выглядеть для нее как либерализм.

Случай в духовной академии, с которого я начал, и реакция на него церковной власти – не частный эпизод, а, скорее, тренд последних лет. В той же МДА этим летом ректор единоличным решением уволил молодого профессора богословия Олега Давыдова за «неправославность». Попытки осовременить духовное образование в Сретенской семинарии в Москве при ректоре архиепископе Амвросии Ермакове вызвали волну возмущения и провалились – вместе с его переводом в Тверь в августе этого года. Новый ректор и одновременно председатель Учебного комитета РПЦ (аналог министерства высшего образования) протоиерей Максим Козлов в интервью заверил, что новшества будут свернуты – в первую очередь идея ввести в программу, готовящую священнослужителей, значительный блок курсов психологии. Ни к чему священникам обращаться к психологии – опасно.

Во всех случаях инициаторами публичных скандалов были ревнители православия. Под их нажимом церковная власть принимала меры против тех, кого фундаменталисты считают врагами. Так возникает новая норма в духовном образовании, которую формируют радикалы руками церковных начальников. И студенты духовных школ оказываются беззащитны перед ней, потому что любые критические подходы к теологии автоматически попадают под подозрение: критика – это опасный либерализм.

Духовная безопасность

Церковные власти не были бы собой, если бы не смогли извлечь выгоду из метафоры «духовной заразы». Подобно социальной безопасности во время эпидемии или цифровой безопасности при заражении компьютерным вирусом, появилась тема духовной безопасности. И церковным начальникам удалось продать ее государству под видом теологии, которая в 2015 г. была официально признана научной дисциплиной. Например, митрополит Иларион Алфеев, возглавляющий Отдел внешних церковных связей (аналог МИД) и единственную в России Научно-образовательную теологическую ассоциацию (НОТА), не раз публично предупреждал, что изучение теологии – вопрос безопасности страны. С его точки зрения, теология дает иммунитет против безответственных попыток людей, которые представляют деструктивные течения, спекулируя на невежестве молодежи в вопросах богословия. Недаром одно из основных направлений деятельности НОТА связано с темой духовной безопасности.

Митрополит Иларион говорит в первую очередь о противодействии так называемому «экстремизму под видом религии», но многие его коллеги в число деструктивных влияний записывают и «западные ценности», понимая их довольно широко. Парадокс в том, что православная теология, которая должна по этой логике стать своего рода антидотом или вакциной, в условиях меняющейся нормы наполняется фундаменталистским содержанием и радикализуется, а те теологические подходы, которые могут стать основой для противодействия религиозному экстремизму, попадают в разряд «духовной заразы», потому что опираются на «духовно чуждые» принципы инклюзивности, критики насилия и принятия инаковости. И то и другое опасно.

Именно поэтому существующий в православии дискурс духовной безопасности не имеет к теологии никакого отношения. Фактически церковь предлагает государству под видом вакцины – плацебо. Но зато фундаменталисты могут быть спокойны, здесь точно никаких ересей нет.

P.S. Спустя два дня после выхода передачи Александра Щипкова его пригласили в МДА выступить перед «зараженными студентами». Видимо, чтобы провести дезинфекцию.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.