Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 4 мин
Обновлено:

Взвесьте докторской!

Диссертации защищают по-новому, но старые проблемы никуда не делись

Высшая аттестационная комиссия, ВАК, объявила об изменениях в работе диссертационных советов. Ничего революционного:

  • размер советов сокращается (не хватает кадров);
  • новый список специальностей (плюс теология, пластическая хирургия и, например, медиакоммуникации);
  • получить докторскую степень теперь можно без «кирпича», а по совокупности публикаций и научного доклада.

Эти меры давно назрели и обсуждены в деталях. Но развитие науки – долгий процесс, и реформирование диссоветов ничего не говорит о перспективах. А ведь есть вопросы: что такое доктор наук сегодня, зачем он нужен и как признать его заслуги в науке, если сам институт защиты во многом дискредитирован?

Я б в ученые пошел

В моем идеальном мире живут охваченные страстью к науке люди, которые получают удовольствие от того, что их голова разродилась свежей идеей. Желательно такой, которая решила для человечества сложную проблему, вопрос, задачу. Уставший и довольный, такой ученый идет к молодому поколению и объясняет, как ему удалось найти ответ. Молодое поколение внимает, уходит в пустыню своих мыслей и возвращается с еще более ценными идеями. Человечество развивается, прогресс движется, идеи накапливаются.

Хеппи-энд.

Реальный путь в доктора наук сегодня выглядит более прозаично. Сначала человек поступает в аспирантуру, возможно – под давлением внешних обстоятельств. Защищает кандидатскую диссертацию, чтобы увеличить подпись в письме, порадовать руководителя, продолжить преподавать, занять административную должность получше, наконец, чтобы порадовать родителей. На этом путь большинства молодых ученых и заканчивается. Но если они выбирают карьеру исследователя или преподавателя, то в определенный момент начинают слышать вопросы: а когда за докторской? Часики-то тикают. Как это не хочешь докторскую? И далее по тексту известного мема. Успеть нужно именно до 40 лет, поскольку максимум выплат и возможностей сегодня принадлежит молодым ученым.

Конечно, я утрирую и довожу до абсурда, но искренне увлеченных идеями людей я встречаю не так часто. Чаще всего доносятся вздохи: надо, должен, другого пути нет.

Пи-эйч-ди, погоди!

Следуя за международными стандартами, мы ввели институт PhD. Одно из изменений ВАК как раз гласит, что люди в этом статусе могут становиться членами диссертационных советов. Для зарубежного мира PhD – это и есть доктор (философии), а для нас все же кандидат.

Но зачем нужно писать докторскую, если ты уже доктор?

На самом деле жизнь после PhD существует – это постдокисследования, в которых рождаются монографии, или повторное подтверждение степени, то есть хабилитация. На этой ступени научного развития обладатель степени или статуса почетного профессора уже создал небольшую научную школу, оброс учениками или лабораторией, грантами и международными связями.

Пропасть между кандидатской и докторской в России может быть наполнена чем угодно, не только наукой. Просто в определенный момент профессионального развития докторская оказывается необходимым значком отличия.

Помериться Хиршем

Новые правила ВАК не так уж и облегчают участь соискателей докторской степени. В среднем нужно публиковать по пять статей в рейтинговых международных журналах в год, чтобы по совокупности 10-летнего труда получить докторскую степень без написания объемного текста диссертации. Но высокорейтинговые журналы не принимают публикации без новых значимых эмпирических результатов, значит, каждые два месяца (не считая отпуска в 56 дней) ученый должен получать порцию данных и готовить оригинальный текст на английском для хорошего журнала. Это возможно, если параллельно не заниматься преподаванием, административными делами да и просто не иметь досуга. Здесь я воспроизвожу стоны многих коллег, которые «выращивают Хирша», то есть подтверждают свою научную квалификацию через международные метрики, не отрываясь от преподавательского конвейера и методической работы.

Количественный способ измерения состоятельности ученого, конечно, необходим. Хотя бы для адекватного начисления премий или распределения грантов. В остальных случаях это превращается в гонку за цифрами и почти в кликбейт. Где уж здесь речь об удовольствии? Известный в моей области европейский ученый написал серию отличных монографий в сжатые сроки только по одной причине – в его личной и семейной жизни произошло так много неприятных событий, что занятие наукой просто помогло выбраться из затяжной депрессии. Но сложно представить себе человека, который получает удовольствие от такого графика, как одна публикация в два месяца. Они, вероятно, есть, но их точно не большинство.

Качественный способ оценки научных достижений не поддается измерению. Всем известно, кого стоит слушать на конференции, а на чьем докладе можно зависнуть в социальных сетях; чья книга точно будет интересной, а какую можно сразу отдать в библиотеку на вечное хранение; с кем можно обсудить научную проблему, а с кем лучше футбол и погоду. Сами ученые не верят ни в рейтинги, ни в годовые отчеты, ни в премии или награды (кроме совсем уж однозначных, вроде Нобеля или Филдса, и то есть вопросы), ни в лайки коллег на стене в Facebook. Добавьте сюда мемы про защиту докторской с колбасой и котом, громкие кейсы «Диссернета», общее отношение к преподавателям и ученым в обществе – пропадает желание что-то кому-то доказывать, тем более с помощью докторской или научного доклада на основе 30 или 50 публикаций в высокорейтинговых журналах за последние 10 лет.

Место для оптимизма здесь

Критикуя – предлагай. Вернемся в мир идеального будущего, где Ученый ищет свою Идею, а потом дарит ее ученикам. Что будут вспоминать ученики, как они познакомились с идеей? Вариантов много.

  • Во-первых, ученый может прочитать публичную лекцию, тысяч на десять зрителей, и не только в университете, а на крупном международном форуме, на заседании ООН, на фестивале молодежи, где угодно. Почему Тони Роббинс собирает стадионы, а профессор – с трудом сотню студентов на паре?
  • Во-вторых, сегодня форматы дистрибуции знаний в цифровой среде не знают ограничений. Ученые ведут блоги, YouTube-каналы, записывают подкасты, онлайн-курсы, стримят прямо с занятий. Метрики эффективности и вовлеченности в медиа известны. Добавьте сюда индекс цитируемости в уважаемых научно-популярных СМИ, признание международных профессиональных массмедиа и «огоньки» социальных платформ.
  • В-третьих, продажи бумажных, электронных и аудиокниг сегодня характеризуют востребованность научного писателя не только в академической среде, но и у массового потребителя. Знания должны быть открытыми, доступными и понятными, иначе зачем их вообще производить?
  • В-четвертых, сами ученики и есть результат жизнеспособности научных идей. Если кто-то продолжает заниматься развитием научной школы, поддерживает идею в своих работах, так же получает профессиональное и академическое признание, то он умножает признание своего учителя.

Конечно, все это никак не встроить в логику ВАК и существующей системы признания степеней. Просто я не понимаю, как новые правила помогут ученым получать удовольствие от науки.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.