Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 4 мин
Обновлено:

Цифра вместо льгот

Как разрешить налоговый спор нефтяников и Минфина

Этой осенью Госдума приняла законопроект, который в очередной раз донастроил налогообложение нефтяной отрасли, увеличив на нее нагрузку. В 2021 г. эти изменения, исходя из проекта федерального бюджета на ближайшую трехлетку, обойдутся отрасли почти в 184 млрд руб.:

  • 103,5 млрд руб. принесет бюджету корректировка параметров налога на дополнительный доход (НДД);
  • 77,9 млрд руб. – отмена льгот по налогу на добычу полезных ископаемых (НДПИ) для месторождений сверхвязкой нефти;
  • 2,3 млрд руб. – отмена понижающего коэффициента по НДПИ (0,7), действовавшего для операторов соглашений о разделе продукции (СРП) еще с 2002 г.

Неслучайная проба

Документ, одобренный Думой, отражает спор вокруг налогообложения отрасли, в котором нефтяники стремятся дифференцировать фискальный режим в зависимости от условий добычи, а Минфин – максимизировать бюджетные поступления. На пересечении этих интересов и возник эксперимент с НДД, базой для расчета которого служит не количество добытого сырья (как в случае с НДПИ), а выручка от его реализации, за вычетом расходов на добычу и транспортировку.

Идея НДД обсуждалась еще в середине 1990-х гг., когда экспортные пошлины на нефть по требованию МВФ были обнулены, а компании и регуляторы начали искать альтернативу достаточно сложной системе налогообложения, состоявшей сразу из трех компонентов – акциза на нефть, платы за пользование недрами и уже упомянутых отчислений на воспроизводство минерально-сырьевой базы. Однако идея НДД так и осталась на бумаге, в том числе из-за рисков завышения компаниями операционных расходов, на величину которых сужается база налога. Будучи хорошо известной по опыту стран, ведущих добычу в Северном море, подобная инфляция издержек уже четверть века назад получила в профессиональной литературе название Gold Plating.

Поэтому, приступив к налоговой реформе в начале 2000-х, правительство отдало предпочтение более простому в администрировании НДПИ, база для расчета которого к тому же расширилась благодаря полуторакратному приросту нефтедобычи (с 305 млн т в 1999 году до 384 млн т в 2002-м и 463 млн т в 2004-м, согласно данным BP). Конструкцию дополнили экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты, которые вновь начали взиматься в постдефолтном 1999 году, когда Россия практически лишилась возможности прибегать к суверенным заимствованиям.

И почти сразу это принесло результат. В 2001 г., по подсчетам Института Гайдара, отчисления нефтяной отрасли по специализированным налогам и пошлинам составили $11,1 млрд, тогда как в 2002-м (в первый год внедрения НДПИ) – уже $15,6 млрд, а в 2003-м – $21,4 млрд. При том что средняя цена барреля Brent в 2003 году ($28,9) была ненамного выше, чем в 2001-м ($24,4) и 2002-м ($25). Как следствие, идея НДД в начале 2000-х была положена под сукно.

По второму кругу

Но в последние годы она получила второе рождение. После долгих споров чиновников и нефтяников, Минфина и Минэнерго НДД все же стал частью налоговой системы. На новый режим, к примеру, переводятся некоторые западносибирские «браунфилды» (с выработанностью от 10 до 80%) и восточносибирские «гринфилды» (выработанные менее чем на 5%) – две из трех основных региональных групп месторождений.

Решению способствовали разные причины. В частности, налоговики в отличие от 90-х годов уже умеют контролировать трансфертные цены компаний, что снизило риски потерь бюджета из-за манипуляций с расходами нефтяных компаний. Содействовал реформе и налоговый маневр в нефтяной отрасли, по которому до 2024 г. будут пошагово обнулены пошлины на нефть и нефтепродукты в обмен на повышение НДПИ. Реформа ударит по компаниям, чьи месторождения пользуются льготами по экспортным пошлинам, – во избежание этого такие месторождения будут переведены на НДД.

Но главной причиной были льготы, с помощью которых государство пыталось то стимулировать добычу на новых и нуждающихся в инвестициях месторождениях, то поддержать ее на старых и истощенных. Учитывая жесткость изначальной конфигурации НДПИ, с одной стороны, и разницу в геологических и инфраструктурных условиях, с другой, предоставление льгот было неизбежным.

« Однако из-за стремительного роста льготируемой добычи Налоговый кодекс все сильнее становился похож на справочник геолога, а Минфину было все труднее инвентаризировать льготы »

При этом льготы выдаются бессистемно, в зависимости от административного веса тех или иных компаний.

По оценкам Минфина (из Основных направлений бюджетной, налоговой и таможенно-тарифной политики до 2023 г.), только с 2013 г. доля льготируемой добычи нефти выросла с 26,7 до 46,3% в 2019 г., а потери бюджета – более чем втрое до 1,4 трлн руб. Год назад (то есть до принятия последних изменений) тогда еще директор налогового департамента, а теперь замминистра финансов Алексей Сазанов говорил, что к 2033 г. доля льготируемой добычи достигнет 90%, а выпадающие доходы бюджета – 2,3 трлн руб. При этом льготы, как считает Минфин, не привели к существенному росту добычи и инвестиций.

Во многом поэтому Минфин согласился на эксперимент с НДД, неизбежно сопряженный с фискальными рисками, минимизировать которые ведомство пытается за счет корректировки нового налога и уже привычного жонглирования льготами по НДПИ. Однако ничто не гарантирует, что в следующем году история не повторится, особенно с учетом трудного восстановления нефтяного рынка, из-за которого компании почти наверняка будут недополучать прибыль, а Минфин – поступления в бюджет.

Цифра вместо льгот

Чтобы выйти из замкнутого круга, необходимо найти принципиально новое, долгосрочное решение, которое бы выходило за рамки привычного административного торга. Таким решением мог бы стать переход к цифровому моделированию НДПИ, при котором ставка автоматически определялась бы в зависимости от свойств нефти (к примеру, плотности и вязкости, содержания серы и парафинов), географии добычи (Западная Сибирь, Арктика, Поволжье), а также инфраструктурной обустроенности месторождений и их удаленности от магистральных трубопроводов.

Несмотря на внешнюю нетривиальность, эта задача вполне под силу регуляторам: каталогизировать 2700 месторождений (именно столько насчитали Роснедра в ходе прошлогодней инвентаризации) ничуть не сложнее, чем перейти на автоматический учет алкогольной продукции, с которым государство успешно справилось еще полтора десятка лет назад. Почему бы не применить этот опыт в нефтяной отрасли, которая одной ногой уже шагнула в цифровой век благодаря беспилотникам (ставшим незаменимыми в мониторинге состояния трубопроводов) и виртуальным двойникам, позволяющим моделировать разработку нефтяных участков. Тем более что сбор информации о свойствах месторождений не потребует дополнительных усилий: эти данные содержатся в лицензиях на добычу и их достаточно придать систематизации и огласке.

« «Цифра» позволит дифференцировать налоговые ставки и сделает ненужным сам институт налоговых льгот, которые давно уже стали предметом подковерного административного торга »

Изначальная гибкость конфигурации НДПИ вкупе с прозрачностью расчета ставок избавит регуляторов от необходимости постоянно перекраивать налогообложение отрасли, которая, в свою очередь, лишится стимулов к завышению издержек, что неизбежно присуще режиму НДД. Тем самым, нефтяники и Минфин станут ближе к тому, чтобы поставить точку в затянувшемся фискальном споре.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.