Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 4 мин
Обновлено:

Школа нового общественного блага

Главная проблема образования – граница между учебой и миром

Сегодня трудно представить, что книга, вполне описывающая и сегодняшние проблемы образования, и их возможные решения, увидела свет уже 50 лет назад. Deschooling Society («Освобождение от школ»), вышедшая в 1971 г., предлагала один из самых радикальных взглядов на систему образования – идею американского мыслителя Айвана Иллича об отмене «саморазумеющейся обязательности» школы в обществе. Его позиция сформировалась в ходе продолжительных наблюдений за школьной системой разных стран. Главной задачей школы, по его мнению, должно быть сглаживание неравенства, ведущее к созданию общества равных возможностей. Попадая в систему, дети из беднейших семей, живущие в самых неблагополучных районах городов, по идее, должны получать те же ресурсы, что и дети с большими возможностями.

Государства тратят на школы больше денег, чем на помощь неблагополучным семьям и районам – на продуктовые чеки, на охрану правопорядка, качественную медицину, а также электричество, канализацию и квадратные метры доступного жилья. В школу попадает голодный ученик из неспокойной семьи, не имеющий дома места, где делать уроки; он рано начинает работать или попадает в банду. Он не может учиться, но обязан: без аттестата закрыты все пути, не только высшее образование (удел избранных), но и даже большинство профессий, социальных и политических возможностей.

Иллич пророчески предлагает другую концепцию образовательного процесса: все желающие учиться чему-либо вносят свои данные в компьютер, а картотека находит им или учителя, или группу, занятую дискуссиями о какой-то важной книге, или источник полезной информации. Вместо универсальной и иерархической системы – распределенная сеть, вместо аттестации и стандартизированных тестов – доверие между учителем и учеником и совпадающее  понимание ими целей и задач самого процесса. 

Барьеры для знания

Идея удаленного и распределенного образования в то время была уже отнюдь не новой. Еще в 1873 г. в США педагог Анна Элиот Тикнор основала первую дистанционную систему обучения женщин – «Общество поощрения домашнего обучения». Участницы движения могли на время получать книги по почте и вступать в переписку с преподавательницами. Важным стало в 1969 г. создание в Великобритании Открытого университета, который вместе с телерадиокомпанией BBC, рассылая видеокассеты и другие материалы по почте, обучал в 1970-х годах по 100 000 студентов в год.

Однако технологии пока не изменили мир образования до неузнаваемости — хотя и очень сильно повлияли на него. Вероятно, существует много причин, сдерживающих до сих пор их распространение. Но одна из них заметна невооруженным глазом: потребность образования всех уровней в создании границы между собой и всем остальным миром – как физической, так и символической.

Уже вольнолюбивый греческий философ уходил с учениками в гимнасий, монастыри и школы при них были закрыты от публики стенами и правилами уставов. Европейские университеты прежде физического кампуса и аудиторий обретали институциональные границы, академические свободы – свой суд, полицию.

Но у оформлении границ между школами и миром была еще одна важная задача: не только независимость интеллектуальной жизни от общества, но и контроль за состоянием умов студентов. В Спарте детей с семилетнего возраста отдавали на обучение  в военную школу — школьники были отличными бойцами, но неграмотными людьми. А когда Оскар Пешель (его слова приписали Бисмарку) описал роль школы в в австро-прусской войне («победа прусского учителя над австрийским школьным учителем»), то он имел в виду не утопические, а вполне прагматические следствия этой системы: высокую грамотность и рациональность мышления, дисциплинированность и готовность выполнять инструкции, естественное чинопочитание. Изолированность и одновременно массовость образовательного процесса были необходимыми условиями успеха.

Граница обусловлена не только педагогическими или идеологическими задачами, но и экономическими. В современном обществе родители, если не смогут переложить заботу о детях на чужие плечи, не могут полноценно работать. Финансирование систем массового образования, как среднего, так и высшего, также требует их оформления в отдельную структуру. В системах, в которых высока роль частного финансирования образования, особые налоговые статусы вузов позволяют им собирать крупные пожертвования.

Характерно, что чем больше проблем в системе, тем надежней границы. Современные российские школы обнесены крепким заборами, на входе стоят турникеты и охранники, к которым теперь добавился термометр. Внеплановые или продленные каникулы, которые были предложены как одна из первых мер по борьбе с эпидемией, – еще одна форма регулирования границы: школа снова рассматривается как инструмент влияния на все общество. В этом же ряду можно рассматривать постоянно ведущиеся разговоры о необходимости унификации учебников, усилении патриотического воспитания.

Пространство вынужденной модернизации

В архитектурной среде разговоры о снятии границ между образованием и обществом идут давно. Экономика знаний, по идее, не предполагает существенного различия не только между возрастами получения образования (что подразумевает концепция lifelong learning, сформулированная в 1990 гг.), но и между местами его получения. Открытые пространства для информационного обмена, общения, работы захватывают города. Открытый доступ к компьютерам и рабочим местам в библиотеках появился уже давно, если убрать книги и добавить кофе – получается новомодный коворкинг. Каждый современные аэропорт или вокзал, самолет и поезд – немного офис.

Кстати, связь между пространствами для образования и офисами еще прочней. Под воздействием культуры хайтек-компаний офисная среда во многих корпорациях начала сближаться с идеализированной университетской средой: на открытые пространства, в которых люди просто общаются, стали отводить столько же места, сколько на ненавистные кубикулы. А тогда университеты и даже школы стали учиться архитектуре у таких модных компаний, как Google: уничтожать стены между классами, делать открытые атриумы. Но хотя внутри границы между пространствами и типами деятельности становятся зыбкими, граница между самим кампусом и остальным миром должна оставаться заметной, иначе размывается «упаковка» образовательного «продукта».

Кажется, что в вынужденной модернизации, которую проходит сама культура образования, а не только его отдельные процедуры, снимаются многие психологические барьеры. Но и вспоминаются старые счеты: с новой силой ведутся споры об элитизме, системной коррупции, структурной несправедливости образования — критика, которую так ярко представлял Иллич. Пафос Айвана Иллича был направлен не на технологии, а на новое понимание общественного блага, которое создает образование. На этот счет пока ярких идей нет. А ведь если в кризисе заложены возможности более широкие, чем обогащение нескольких хай-тек компаний, то они должны быть связаны с концептуальным переосмыслением роли границы в образовании. Вряд ли сложившаяся система школьного и высшего образования может измениться в одну ночь, скорее, изменений можно ожидать от ежедневно появляющихся новых проектов, как когда-то появлялись стартапы в гаражах. Из этих образовательных стартапов большинство не добьется ничего существенного, но постепенно количество перейдет в качественно новое понимание самой проблемы, которое будет учтено в момент очередной радикальной реформы.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.