Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 3 мин
Обновлено:

От соперничества к сотрудничеству: пять лет российской операции в Сирии

Как России сохранить статус сверхдержавы и не разориться

За десятилетие, прошедшее с начала сирийского конфликта, оппозиция прошла цикл и совершила путь по кругу: от относительно консолидированной силы на начальном этапе революции через этап распада на мозаику самостоятельных группировок и альянсов к новой консолидации, но уже под эгидой внешних акторов. Однако в целом можно констатировать, что сирийская оппозиция стала проигравшей стороной, в том числе и из-за российской военной операции. Но выиграв войну, Дамаск не получил мира. Проблемы, которые привели к революционной ситуации в стране, по-прежнему актуальны и требуют решений. Тем не менее, говоря о российской военной кампании в Сирии, следует признать, что ее глобальное измерение оказывается куда более значимым для Москвы, нежели внутрисирийская повестка.

Накануне начала сирийской кампании, 30 сентября 2015 г., тогдашний руководитель администрации президента России Сергей Иванов заявлял: «Военной целью операции является исключительно воздушная поддержка сирийских вооруженных сил в их борьбе против ИГИЛ» (запрещена в России). Нужно отметить, что эта задача была выполнена – российские воздушно-космические силы действительно внесли вклад в разгром главного мирового центра исламистского терроризма, что, безусловно, имело глобальное значение.

Российское возвращение на Ближний Восток во многом позволило Кремлю вернуть себе статус сверхдержавы. Причем как в глазах собственных граждан (по данным «Левада-центра», к осени 2015 г. 75% респондентов считало Россию сверхдержавой), так и в глазах мирового сообщества. России быстро удалось добиться, чтобы ее присутствие в регионе воспринималось не как ситуативное, а как долгосрочный тренд ближневосточной политики.

Сирийский конфликт позволил России заслужить признание ее значимости странами региона, в т. ч. и наиболее «желанных» партнеров – стран Залива. Что способствовало улучшению отношений между Россией и аравийскими монархиями. Иными словами, возможности для сотрудничества, прежде всего в экономической, энергетической и военно-технической сферах, стали результатом активного военно-дипломатического участия России в ближневосточных делах. Как подчеркивает востоковед Григорий Косач, в Саудовской Аравии сложилось мнение, что если и искать варианты решения сирийской головоломки, то делать это следует не столько в Вашингтоне, сколько в Москве.

Но российское возвращение на Ближний Восток вряд ли можно считать таким триумфальным и безупречным, каким оно может показаться со слов российского официоза. По мере того как российские власти убедили мировое сообщество, что к голосу России на Ближнем Востоке необходимо прислушиваться, все бóльшую актуальность для них приобретало создание устойчивых способов сохранения своих позиций в регионе при одновременной минимизации затрат. Российское руководство не заинтересовано выступать единственным или даже основным спонсором урегулирования конфликтов на Ближнем Востоке; на протяжении всех последних лет оно активно предлагает мировому сообществу коллективные меры обеспечения безопасности. Создание подобного рода структур с точки зрения России могло бы решить одновременно две задачи. Во-первых, распределить ответственность и финансовые обязательства среди широкого круга участников. Во-вторых, сохранить российское влияние и необходимость прислушиваться к мнению Москвы посредством участия в этих коллективных институтах.

Несмотря на завоеванный статус сверхдержавы, к началу 2020-х гг. Кремль столкнулся с необходимость удержания за Россией права считаться таковой. Результатом деятельности российской пропаганды при Владимире Путине стало установление широкого консенсуса в российском обществе, что наша страна имеет будущее только как великая державы. Это в очередной раз ставит перед российским политическим истеблишментом непростую задачу: сохранение имиджа великой державы в условиях дефицита экономических ресурсов. Следует отметить, что это перманентная проблема, которая преследует Владимира Путина на протяжении всего его правления. Однако в настоящее время она приобретает большую актуальность ввиду продолжающихся кризисных тенденций в отечественной экономике и одновременного устойчивого запроса среди путинского электората на жесткую внешнюю политику в ответ на внешнее давление на Россию. 

С нашей точки зрения, решение этой проблемы на Ближнем Востоке видится российским режимом в отходе от политики доминирования в регионе в пользу встраивания России в институты коллективной безопасности. Как считает востоковед Алексей Васильев, Россия смогла сыграть решающую роль в Сирии, но только в Сирии. Если быть реалистами, то стоит признать, что в целом на Ближнем Востоке Россия не может быть ни первой скрипой, ни тем более дирижером. У стран региона по-прежнему главные надежды экономического, военного и политического сотрудничества направлены на США, Западную Европу, Китай и поднимающуюся Индию. Это означает, что спонсирование (в самом широком смысле этого слова) политического процесса в Сирии или Ливии, новой сделки по иранской ядерном программе или урегулирования палестино-израильского конфликта взамен американской «сделки века» России не по плечу.

На рубеже 2010-2020-х гг. становится заметно, как Москва намеренно отказывается от политики доминирования в регионе, все чаще предлагая себя в качестве «честного брокера». Экзистенциальный смысл этой стратегии в целом понятен и позволяет российскому режиму решить сразу две задачи. С одной стороны, застолбить за собой право быть неотъемлемой частью регионального политического процесса (что может расцениваться как поддержание статуса сверхдержавы, а также страны, с мнением которой необходимо считаться). С другой, – разделить ответственность с остальными участниками и оптимизировать ресурсы для решения внутриполитических задач.

Но предпосылок, что российская посредническая миссия на Ближнем Востоке окажется столь же эффектной, как и действия российских воздушно-космических сил пока нет. Что, впрочем, нисколько не снимает с повестки дня вопрос о поиске баланса между российскими внешнеполитическими амбициями и необходимостью минимизировать затраты на поддержание статуса сверхдержавы.

Дисклеймер. Спустя пять лет после начала операции российских Воздушно-космических сил в Сирии авторы этой статьи совместно с Антоном Мардасовым и Кириллом Семеновым подвели ее итоги и проанализировали результаты практически десятилетнего противостояния в Сирии в монографии «Метаморфозы сирийской оппозиции». В этой работе дан наиболее полный и всесторонний анализ сирийской оппозиции: как внутрисистемных движения, террористические группировки (ИГИЛ, Джабхат ан-Нусра, запрещены в России), так и многочисленные альянсы и формирования более умеренной внесистемной оппозиции. В книге также подробно анализируется межсирийский переговорный процесс.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.