Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 4 мин
Обновлено:

Инвесторы напрасно игнорируют юань

Он может разнообразить долгосрочный портфель и снизить его зависимость от доллара

Необычное поведение какого-либо актива часто становится поводом освежить свои мысли насчет него. В данном случае – укрепление юаня до двухлетнего максимума к доллару. Основная причина, судя по всему, – успехи китайской экономики в преодолении последствий пандемии. Однако здесь пойдет речь о валютной аллокации благосостояния, и такие, пусть даже важные, события, как пандемия, остаются факторами краткосрочными и имеющими мало влияния в долгосрочной перспективе.

Долгая дорога вверх

В конце 2016 г. МВФ включил юань в корзину специальных прав заимствования, тем самым признавая очевидное – возрастающую роль китайской экономики в мировом товарообороте. Все заговорили о скором появлении еще одной мировой резервной валюты. Тем более что о дедолларизации не говорил только ленивый. И мы, кстати, тоже рекомендовали присматриваться к юаню в части валютной аллокации.  

Вес юаня в корзине (веса пересматриваются каждые пять лет на основе объемов экспорта, доли в международных резервах и расчетах и проч.) сформирован в основном за счет величины внешнеторгового оборота: Китай первый в мире по экспорту – 12% от мирового. Между тем доля китайской валюты в международных транзакциях остается низкой – всего 1,85% (и последние годы не растет), как и доля в международных резервах – чуть выше 2%. Для сравнения, доля доллара и в резервах, и в оборотах выше 40%. Юаню далеко до мировой резервной валюты. И причина здесь уже не в размере экономики и финансового рынка (с этим как раз все в порядке, по размеру он уступает только американскому), и даже не в доверии и предсказуемости макроэкономической политики, а в неторопливости самих китайцев. Юань все еще не свободно конвертируемая валюта, он по-прежнему искусственно ослабляется регулятором (несмотря на декларируемое сокращение интервенций, они, судя по всему, продолжаются, но идут через госбанки).

Китайское правительство много говорит о стремлении отрыть рынки, переориентировать экономику с экспорта на внутренний спрос. И надо сказать, что движение в этом направлении есть – постепенно происходит либерализация рынка финансовых инструментов, доля иностранцев на нем увеличивается (сейчас – целых 3%). 15% внешнеторгового оборота Китая проходит за юани, в 2015 г. было 11%, до четверти прямых инвестиций китайских компаний, особенно по программе «Один пояс – один путь», также в юанях. Более 2000 банков в мире обслуживают счета в китайской валюте. Однако что касается плавающего курса – воз и ныне там.

Что было бы, если бы курс юаня отпустили? Вспомним, что было с йеной и японской экономикой. Появившаяся можно сказать из ниоткуда в 1950-е годы быстро растущая, технологичная, экспортно-ориентированная экономика, быстро (ну как быстро, лет за 30) стала второй по величине в мире. До 1970 г. курс йены был фиксированным, затем ее отвязали от доллара, но ослабляли с помощью интервенций, чтобы поддерживать конкурентоспособность экспорта. После отказа от интервенций в 1985 г. последовало резкое укрепление, курс йены из недооцененного по паритету покупательной способности быстро превратился в переоцененный. Покупательная способность населения резко выросла, страна перешла из «развивающейся» в «развитые», последовал приток иностранных инвестиций, головокружительный рост фондового рынка и рынка недвижимости – до состояния пузыря. Потеря конкурентоспособности, и такое же головокружительное падение в начале 1990-х гг.

Головокружительные горки никому не нужны, поэтому юань остается недооцененным по ППС процентов на 60, что вполне нормально для экспортно-ориентированной развивающейся экономики, но вот для второй экономики в мире, мягко стремящейся к высокому подушевому ВВП, многовато. Конечно, никто не ждет стремительной ревальвальции юаня, скажем, под давлением риторики торговых войн. Базовым остается сценарий постепенного укрепления по мере перехода к более свободному плаванию, который займет, видимо, многие годы. За последние 10 лет особых подвижек нет, но за это время доллар вырос примерно на 20% к основным валютам (кроме швейцарского франка), а из валют развивающихся рынков (даже с большим профицитом во внешней торговле) редко какая упала меньше чем на 50%. А юань на тех же уровнях по отношению к доллару, что в 2010 г.

Еще не поздно исправить ошибку

В контексте управления благосостоянием мы понимаем, что

  • мы никуда не торопимся,
  • диверсификация сама по себе – это снижение риска,
  • диверсификация от практически безальтернативного в последние годы доллара очень насущна.

Так что если есть валюта, которая со временем по значимости среди резервных будет не ниже японской йены (и это очень осторожная оценка, по нашему мнению), базовым сценарием для которой является постепенное укрепление, то отсутствие ее в структуре подавляющего большинства благосостояний представляется нам ошибкой, исправить которую и нужно, и еще не поздно.

Не стоит путать валютную аллокацию благосостояния и возможное принятие риска в ней на юань с покупкой акций китайских компаний. Риск акций – это в первую очередь риск бизнеса, и он не обязательно зависит от курса национальной валюты. Мы говорим непосредственно о валюте и инструментах с фиксированной доходностью (облигациях, депозитах и проч.), в которые эта валюта может быть инвестирована.

Пока экспозиция на юань в большинстве иностранных (не китайских) институциональных портфелей мизерная, по разным оценкам – около 2% при том, что рынок инструментов с фиксированной доходностью в юанях около 10% от капитализации мирового. Эта ситуация скоро начнет меняться – либерализация рынка открыла дорогу китайским оншорным облигациям в глобальные индексы, на основе которых строятся фонды пассивных инвестиций (повторяющие веса в индексе), что может привлечь $150–300 млрд только до конца 2020 г.

В портфелях частных инвесторов, даже очень состоятельных, экспозиция на юань отсутствует полностью.

Между тем возможность открывать счета (и депозиты) в китайской валюте и торговать так называемыми Dim Sum, облигациями, номинированными в юанях, но выпущенными не в китайской юрисдикции, существует довольно давно. С либерализацией рынка в 2018 г. открылся для иностранных инвесторов и 12-триллионный (если считать в долларах) рынок оншорных китайских облигаций. Ну и, конечно, целый набор активно и пассивно управляемых фондов, предлагающих риск на юань в той или иной форме.

Помимо собственно привлекательности валюты есть еще два важных соображения, заставляющих задуматься об инструментах в юанях.

  • Это весьма эффективный инструмент диверсификации портфеля. Внутренний облигационный рынок Китая не коррелирует с глобальными облигационными индексами, корреляция с Global Aggregate – 0,26, с US Treasuries – 0,16. Точнее, не коррелировал раньше, но с ростом числа иностранцев это может измениться. Впрочем, даже самые смелые прогнозы не предполагают доминирования международных инвесторов в ближайшие годы.
  • Процентные ставки. Доходности бумаг инвестиционного кредитного качества со сроками погашения 5–10 лет на уровне 3–4% годовых (разумеется, в юанях). Возможно, цифра кажется небольшой, но альтернативная доходность в долларах 0,7–1,2%, а в евро – от -0,5% до +0,5%.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.