Используются материалы Financial Times Financial Times

Поддержите VTimes, чтобы мы могли работать для вас.
Мнение
Время прочтения: 3 мин
Обновлено:

Что делать с уличными молодежными бандами

Они возникают как реакция на провал общественного благоустройства

Аббревиатура АУЕ («Арестантское уголовное единство»; это международное общественное движение запрещено в России) была практически неизвестна широкой публике еще 5-6 лет назад, когда начали появляться публикации в СМИ. Даже сегодня, по данным ВЦИОМ, об этом движении слышало лишь 5% людей.

Считается, что это движение воспитывает российских подростков в духе так называемых «воровских понятий». В числе прочего участники движения якобы занимаются сбором средств для того, чтобы «греть зону» – отсылать деньги в места заключения для обеспечения бытового комфорта.

Субкультуры насилия, вероятно, не существует

В августе 2020 г. Верховный суд России запретил движение АУЕ. Неужели за пять лет почти незаметно для большей части населения страны родилась новая, могущественная идеология, завладевшая умами целого поколения подростков? Стоит ли нам ждать волны сначала подростковой, а затем и взрослой, идеологически обоснованной преступности?

Сложно создать массовое, идеологически оформленное преступное движение, когда снижается преступность (а последниие 20 лет в России она снижается, как и во всем мире), да так, чтобы подавляющее число жителей страны этого не заметило.

Молодежная преступность пугает людей по всему миру, и потому тема эта исследована неплохо. Идея преступной субкультуры, или «субкультуры насилия» занимала западных криминологов с 1960-х гг. Заметив, что преступность, в особенности насильственная, неравномерно сконцентрирована в маргинализованных группах, криминологи попытались объяснить эту неравномерность через наличие или определенного набора «жестоких» ценностей и установок. Если этот тезис верен, то школьник, публично декларирующий приверженность «понятиям», возможно, и не совершит преступления сам, но по крайней мере существенно увеличит риск такого поведения у одноклассников.

Проверка идет с 1970-х годов. С помощью анонимного анкетирования ученые выясняют, насколько приемлемыми молодые люди считают формы насильственного поведения, а с другой, ― как часто они действительно дерутся, воруют и в целом нарушают закон. Хотя за последние четыре десятилетия исследователи получали разные результаты, шаткий консенсус заключается в том, что «субкультуры насилия» не существует. Кроме того, «насильственные идеологии» обычно возникают среди наиболее неблагополучных групп населения, поэтому распутать, где следствие, а где причина, крайне затруднительно.

Но даже если оставить в стороне сложный вопрос, возможна ли преступная идеология или субкультура в принципе, остается другая проблема. Как учат нас классики социологии, «если люди считают ситуации реальными, они оказываются реальными по последствиям». Признанием «движения» АУЕ (запрещено в России) экстремистским открывает возможности уголовного преследования ее участников. 

Когда институты не работают, банды помогают

Это чем-то похоже на историю борьбы с уличными бандами в США. C 1960-х гг. молодежные банды стали все чаще появляться в городах США и в какой-то момент стали одной из главных проблем американской криминологии и уголовной политики. С ними связывали рост преступности и торговли наркотиками, некоторые супербанды включали в себя тысячи человек и покрывали десятки городов. Правоохранительные органы отчитывались о борьбе и напирали на необходимость постоянного жесткого контроля над криминальными образованиями. Правительство выделило большие средства на проекты борьбы с организованной уличной преступностью, от чисто уголовных (когда участие в банде увеличивало тяжесть и срок наказания) до проектов аутрича, когда социальные работники старались подружиться с членами банд, чтобы подтолкнуть их на путь истинный.

Учёные тоже стали заниматься уличными бандами. Малькольм Клейн, один из наиболее известных исследователей этой темы, в обзорной книге The American street gang: its nature, prevalence, and control рассказывает о результатах исследований.

Во-первых, на исходе XX века банд действительно становилось всё больше. Однако основные причины этого роста – не в распространении уличной субкультуры самой по себе. Причины тривиальны: неполные бедные семьи с низким благосостоянием, отсутствие доступа к школьному и университетскому образованию, невозможность обращения в правоохранительные органы, когда человек становится жертвой преступлений. Эти факторы приводят к тому, что на месте неработающих и недоступных общественных институтов (школа, семья, полиция и суды, рынок труда) возникает «заменитель» – уличная банда. Уличные банды предлагают физическую защиту, ощущение принадлежности, друзей и способ проводить время. Иногда уличные банды даже обеспечивают местное население продуктами питания и организуют спорт и досуг, об этом писал Судхир Венкатеш, социолог из Чикаго, по чьей книге «Главарь банды на один день» скоро снимут сериал. Иными словами, появление околокриминальных сообществ – реакция на провалы общественного благоустройства.

Во-вторых, вопреки медийному представлению о том, что такое уличная банда, например, из сериала «Прослушка», большую часть времени члены банд проводят совершенно не в перестрелках. Уличные банды – не организованная преступность с ее чёткой иерархией и отлаженными незаконными бизнес-процессами. Это довольно разрозненные сообщества молодых людей 12-20 лет, которые в основном тусуются на улице или друг у друга.

Не дать почувствовать признание

Урок из книги Клейна, который мог бы пригодиться и в России, заключается в том, как не стоит бороться с уличными бандами. Главный параметр устойчивости уличной банды ― групповая сплочённость. Как только члены сообщества вспоминают, что у них есть общее название и признание, пусть и негативное, со стороны других людей, они превращаются из кучи непристроенных подростков в способную к криминального поведению группу.

Об этом говорит опыт программ аутрича в США, когда в банды приходили социальные работники и, несмотря на благие намерения (организация культурного досуга, помощь в поиске работы и учебе и т. д.), их работа приводила к тому, что банда осознавала себя как банду. Парадоксальным образом, борьба правоохранителей против АУЕ (запрещено в России) вполне возможно делает эту субкультуру более серьезной проблемой. Возможно, признание АУЕ (запрещено в России) экстремистской приведёт к тому же, что и попытки незадачливых социальных работников в США: подростки, которые раньше просто повторяли то, что видят и слышал вокруг, почувствуют негативное признание.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции VTimes.

Спасибо, что читаете эту статью!

Поддержите VTimes, чтобы мы могли продолжать работать для вас.

На этом сайте используются средства веб-аналитики, файлы cookie и другие аналогичные технологии. Также могут обрабатываться ваши персональные данные. Подробности в Политике конфиденциальности.

Для работы с сайтом подтвердите, что вы ознакомились и согласны с условиями Политики.